«Зря отпустил участкового, – подумал Полесов, – Ефимов наверняка бы помог найти нужных людей». Степан еще раз огляделся и внезапно понял: трубы дымили, значит, печи кто-то топит. Он усмехнулся внутренне своей беспомощности и пошел к ближайшей трубе.
У первого двора забора не было, но уже заботливые руки подняли ворота. Они стояли как напоминание о том, что когда-то здесь жили хорошие, крепкие, любящие порядок хозяева. Степан решил войти именно через ворота, словно отдавая дань уважения тем, кто живет на этом дворе. Он толкнул калитку, с удовольствием услышал, как мягко, без скрипа подалась она, и решил, что на этом дворе должны жить люди во всех отношениях степенные.
Не успел он войти, как из-за обугленной печи выскочила огромная лохматая собака. Полесов мгновенно отступил назад, к воротам. Вид молчаливого пса не сулил ничего хорошего. Степан увидел прислоненный к воротам обломок штакетины и подумал, что это вполне пригодное в подобной ситуации оружие. Он взял доску и смело пошел на собаку.
– Ты чего это, товарищ военный? – окликнул его чей-то голос.
Из землянки вылезла старушка в засаленном зеленом ватнике.
– Да я, мамаша… – Степан так и не успел окончить фразу. Собака прыгнула, но он, увернувшись, сунул ей в пасть штакетину.
– Назад, аспид, пошел вон! – закричала старуха, замахнувшись на пса.
Собака поджала хвост и с рычанием покинула поле боя.
– Приблудная она, – извиняющимся голосом сказала старуха, – мы уж ее и прогнать хотели, да со своими больно она ласкова. А чужих, особенно военных, страсть до чего не обожает. Ты уж прости, сынок.
– Да что вы, мамаша. Я зашел спросить, где мне сейчас нового председателя найти.
– Клавдию, что ли? Так это моя дочь. Сейчас времени-то сколько?
– Вот сейчас она аккурат и прибудет. Ты проходи на двор, подожди.
– А если ваша собачка опять со мной пообщаться захочет? – улыбнулся Степан.
– Иди, иди. Я ее привяжу.
Степан уселся на бревно, закурил. Над землей повисло неподвижное солнце. Казалось, что все живое замерло, только кузнечики продолжали свою бесконечную перекличку. Старушка не появлялась. Степану очень хотелось пить, и он мысленно выругал себя, что не спросил, как звать хозяйку. Неудобно же кричать на весь двор: «Эй, мамаша, напиться принеси!» А искать ее за кустами – дело небезопасное. Второй же раз с приблудной собакой он встречаться не хотел. Полесов вообще не любил собак. И шло это с далеких дней беспризорного детства.
