В этом дешевом квартале на Восточном бульваре, где жизнь напоминает сплошное будничное действо, я чувствую себя как в сказке. Сижу за столом и наблюдаю за прохожими — это мелодичный шум современной жизни, но от него я жажду удивительного: чтобы завтра вышло судебное решение, которое меня перевернет всё изнутри, и я смогу убежать прочь, забрав с собой только воспоминания. Вот так вот — счастливый из самых несчастных....
Увеличение в прицеле у меня на сколько? На шесть пока, на максимум. По самолету стрелять не собираюсь, но это пока, ничего еще не началось. Лучше бы и не начиналось. Впрочем, в таком ракурсе я в него все равно если и попаду, то очень случайно, скорость высокая, цель смещается по фронту, попаданий не увижу.
Я хорошо сверху укрыт? Вроде бы нормально. Он идет кругом, широким, с центром примерно в том месте, где мой самолет и не моя машина стоят. След через траву мой не разглядит? Нет, и трава быстро поднимается, и зверье всякое бегает, топчет.
А вообще так… нервы и страшновато.
Так, так, «Кодьяк» на ту сторону дороги идет и уже хвостом поворачивается.
А тут уже приналег, времени мало, очень мало. Не знаю, за сколько там олимпийцы стометровку бегают, но мне кажется, что я не сильно отстану. Бежал так, что ноги из суставов выламывались. Карабин перед собой, плохо подогнанный рюкзак колотит по спине плитника. Жужжание самолетного двигателя удалилось, но начало смещаться, скоро он ко мне боком повернется уже… если не повернулся.
Ну же… тут рукой подать, а я все добежать до зарослей не могу! И прибавить ходу сил нет, я уже чуть не сдох, выложившись за секунды. Еще чуть-чуть, совсем уже немного…
Спугнул какого-то зверя, что-то вроде мелкого оленя, как показалось, нырнул под листву, пробежал дальше еще немного, шаря глазами по сторонам в поисках укрытия, забежал за разлапистое дерево, растущее сразу в несколько стволов, за которым куст, снова упал на колено, закашлялся остро, сплюнул в пыль.
