В этом дешевом квартале на Восточном бульваре, где жизнь напоминает сплошное будничное действо, я чувствую себя как в сказке. Сижу за столом и наблюдаю за прохожими — это мелодичный шум современной жизни, но от него я жажду удивительного: чтобы завтра вышло судебное решение, которое меня перевернет всё изнутри, и я смогу убежать прочь, забрав с собой только воспоминания. Вот так вот — счастливый из самых несчастных....
А они тут на следующий холмик понемногу поднимаются, вот с него какой-то сектор обзора может открыться, так что давай туда, вот так, за обратным скатом. Выбрал очередную кучу кустов, влез под нее, замер, попутно вытащив из подсумка тепловик на кронштейне. Так попользуюсь, как прибором наблюдения.
Замереть. Взгляд привлекает движение и прямые линии. Свой самолет не вижу, равно как и машину, холмик закрывает. Ни одного толком ровного места тут… и холмы невысокие, максимум метров десять, и никуда ничего толком не просматривается.
Идут. Двое. Пока только от дороги отошли, кажется. Друг за другом, дистанцию метров в пятнадцать держат, нацелились на холмик, наверняка оттуда хотят осмотреть окрестности. Сколько до той вершины?
Триста двадцать, ну, с чем-то. Точка пристрелки, прямой выстрел в чистом виде.
Подожду. Пусть хотя бы остановится. Если даже чья-то голова покажется, то мне проще будет в нее попасть, чем в двигающуюся мишень, пусть они и не бегут.
Двух других не видно. Идут другим маршрутом или на ту сторону дороги двинули? И где машина?
Самолет опять своим кругом захватывает ту сторону, так что будем считать, что меня пока не обнаружили, так бы уже здесь кружил. Но после моего выстрела он точно здесь окажется.
Вон те двое зашли за холм, потерял их из виду. Самолет опять на эту сторону возвращается, спираль поиска не сильно раздвигает, все же понимают, что я могу быть только внутри совсем небольшого круга на самом деле, пешком за это время далеко не убежать.
Так, в тепловизор на холм.
Твою мать, в «дождевом паттерне» узор травы все забивает, она уже нагрелась. Нащупал пальцем обрезиненную кнопку, поймал «белый теплый», чуть сгладилась чересполосица. Лицо, лицо у человека всегда самое теплое, даже там, когда уже все остальное начинает сливаться. Даже сейчас должно выделяться. Нет, наоборот, слишком засвечивается, на «черный теплый» переходим.
