– Но, может быть, кто-то знает, где он?
– Может быть, он в командировке? Или в отпуске? Хотя нет, он же преподает в университете – какой отпуск? Я и сама не понимаю, почему его здесь нет. И никто, по-моему, этого не знает. Но вы же сами видите, какое здесь старье собралось. Мы и между собой-то мало общаемся, встречаемся только на похоронах… А Володя с Сережей – люди еще молодые, своя жизнь, м-да…
– Да, это все очень печально, – подхватил Гуров, заметив перемену в ее настроении. – Но ведь кто-то из родственников взял на себя заботы по организации похорон? Наверное, он должен был оповестить всех?
– А всех и оповещали. Кто хотел, тот пришел. Значит, не захотел. Сейчас все такие жестокие стали! Если затаит человек обиду, так даже и могила его не примирит. А вы уж не на Сережу ли думаете? – Антонина Ивановна подозрительно уставилась на Гурова. – Вот это уж вы зря! Он с детства не способен был на дурной поступок, а человек с детства мало меняется. Поверьте, я уж знаю, что говорю!
– Вы зря волнуетесь, – успокоил ее Гуров. – Сергея Гладилина мы в убийстве не подозреваем. Но то, что его здесь нет, это неспроста. Возможно, ему тоже угрожает опасность. Так что если появится хотя бы малейшая информация о старшем брате – она должна быть немедленно доведена до нашего сведения, понимаете?
– Я-то понимаю, – сказала Антонина Ивановна. – Только откуда мне взять эту вашу информацию? Сейчас вот проводим Володю, всплакнем, помянем и – по домам. Своей очереди дожидаться будем. Какая уж тут информация? Он небось уж и не помнит, Сережа, что живет на свете такая Антонина Ивановна Губанова…
В толпе, окружавшей свежевырытую могилу, произошло движение. Жилистые загорелые парни из похоронной бригады стали опускать гроб в яму, и все невольно придвинулись поближе. Какая-то женщина заплакала в голос.
– По-моему, если убийцу искать, то только среди этих дамочек расфуфыренных, – неожиданно сказала Антонина Ивановна. – Говорят, Володя их какими-то лучами лечил. Не знаю, что из него за лекарь, только вот с такими дамочками мужчине особенно нужно ухо востро держать. Такие истерички запросто могут выстрелить. Из ревности или еще что-нибудь себе вообразят… А потом волосы на себе рвут. Вот увидите, еще кто-нибудь из них к вам придет – каяться.
– Вполне возможно, – согласился Гуров. – Только пока никто не приходил еще. Но с ними мы обязательно со всеми побеседуем. Они у нас все на примете. Нам бы вот с родственными связями разобраться.
