Прилетели они удачно – у них оставалось еще достаточно времени, чтобы встретить поезд, на котором ехали госпожа Вагнер и сопровождающие ее оперативники.
После Москвы Астрахань показалась Гурову маленькой, пыльной и ужасно провинциальной. Но все здесь было пропитано духом Волги и какой-то особенной, не похожей ни на какую другую жизни, жизни в непосредственной близости с природой, жизни потомственных охотников и рыбаков.
Это ощущение испытывал не он один. Едва ступив на эту горячую щедрую землю, Крячко как бы невзначай заговорил об осетрах, о черной икре, которую едят ложками, и прочих экзотических, но приятных вещах. Ему удалось втянуть в эти мудрствования Самохина, но Гуров попросил их не распыляться и сосредоточиться на деле.
– Мы сюда не по турпутевке приехали, – напомнил он. – И, между прочим, икра, которую едят ложками, влетает в копеечку! Или вы надеетесь, что здесь вас будут кормить бесплатно? Может быть, вы еще и браконьерствовать в дельту отправитесь?
– А тут ничего такого, Лева! – с невинным видом заметил на это Крячко. – Это в наших суровых краях браконьерство не поощряется, а здесь это в порядке вещей. В русле, так сказать, традиций.
Гуров еще раз посоветовал ему не трепаться, а поискать такси.
Когда прибыли на железнодорожный вокзал, до прихода поезда оставалось около часа. Чтобы не терять времени, перекусили в вокзальном ресторане – отнюдь не икрой – и стали готовиться к приходу поезда.
Чтобы не метаться в нужный момент в поисках транспорта, они заранее наняли частника на «Жигулях», флегматичного, средних лет человека, которого звали Леня. Он был согласен ждать сколько угодно и ехать куда угодно, только бы платили. Кстати, и драл он с клиентов, можно сказать, еще по-божески.
Поезд пришел, раскаленный и запыленный, устало остановился у края платформы, и из него, как горох, посыпались пассажиры с баулами, чемоданами, коробками и пакетами. Большинство, видимо, ехало издалека, и на всех лицах была написана неподдельная радость по поводу того, что утомительное путешествие завершилось. Многих пассажиров встречали. Начались объятия, послышались счастливые восклицания, звуки поцелуев. Те, кто не удостоился встречи, деловито устремлялись за пределы вокзала, чтобы побыстрее уехать.
На фоне этой бодрой суеты отчетливо выделялись два немного помятых человека без какого бы то ни было багажа, которых никто не встречал и которые никуда не торопились. Это были Синицын и Черкасов.
