Автор
В маленьком частном музее совершено тщательно спланированное убийство одного из совладельцев. Опытный следователь Адам Дэлглиш берется за расследование, понимая, что мотивов у преступника было предостаточно. Среди подозреваемых — родственники жертвы и её коллеги. Детективу предстоит...
Поставить в известность первой Талли собиралась вовсе не свою нынешнюю собеседницу.
Тут миссис Дюпейн заговорила. Она говорила нетерпеливо, властно, тоном, не терпящим возражений:
— Посмотрите, там ли машина моего мужа. Синий «БМВ». Сейчас же. Я подожду у телефона.
Чем спорить, дешевле было подчиниться. Талли побежала назад, к дому, к парковке, скрытой кустами. Там стоял единственный автомобиль, «ровер» доктора Невила. Она вернулась в коттедж и схватила трубку:
— Синего «БМВ» там нет, миссис Дюпейн.
Опять стало тихо, но на этот раз Талли услышала что-то вроде короткого вздоха облегчения. Голос заговорил спокойнее:
— Я сообщу мужу, как только он вернется. Мы ждем к ужину гостей, так что мистер Дюпейн скоро будет. Я не могу позвонить ему на мобильный: за рулем он отключает телефон. А пока что сообщите Кэролайн. — И повесила трубку.
Талли не нуждалась в напоминаниях. Мисс Кэролайн предупредить надо обязательно. В колледже оказался включенным автоответчик, и Талли, прослушав лишь первые слова записанного Кэролайн сообщения, повесила трубку. Она набрала номер мобильного телефона Кэролайн, и здесь ей ответили немедленно. Талли удивляло, как ясно и сжато у нее получается говорить.
— Мисс Кэролайн, это Талли. Боюсь, что произошло ужасное несчастье. Гараж в огне, там машина доктора Невила. Пламя распространяется на деревья. Я вызвала пожарных и пыталась найти мистера Дюпейна, но его нет дома. — Помолчав, она выпалила почти непроизносимое: — Боюсь, что в машине чье-то тело.
Поразительно, насколько буднично прозвучал спокойный голос мисс Кэролайн. Она сказала:
— Вы говорите, что в машине моего брата кто-то сгорел?
— Боюсь, что так, мисс Кэролайн.
Теперь в голосе послышалось нетерпение.
— Кто? Мой брат?
— Я не знаю, мисс Кэролайн. Я не знаю.
Даже самой Талли было слышно, как звук ее голоса стал выше и превратился в вой, в котором слышалось одно отчаяние. Трубка выскользнула из мокрых ладоней. Теперь она поднесла ее к левому уху.
В голосе Кэролайн звучало нетерпение.
— Талли! Вы здесь? Что с музеем?
— Все в порядке. Только гараж и деревья вокруг. Я вызвала пожарных.
Неожиданно силы ее покинули, у нее защипало в глазах, и голос начал исчезать. До сих пор были только ужас и страх. Сейчас Талли впервые почувствовала невыносимое горе. Не то чтобы ей нравился доктор Дюпейн, или она его по-настоящему знала. Эти слезы выражали что-то гораздо более глубокое, чем сожаление о человеке, умершем столь ужасной смертью. Она знала: слезы — от потрясения и страха.
