Ее комната выглядит ровно так же, как и тогда. Мы туда не заходим. Однако, если судить по прошлому опыту, она начнет поиск нового мужчины еще до полуночи.
Мы все мучительно хорошо себя ведем за ужином. Эван, бедняга, даже выглядит счастливым, видя Шелли дома. Они болтают о том, чем она занималась. Выясняется, что она живет в Атланте с каким-то парнем, которого встретила в казино.
– Мы поссорились из-за игрового автомата, – хихикает она, – и в итоге влюбились друг в друга!
Ага. Уверен, они будут жить долго и счастливо.
Учитывая, что Шелли здесь, они, вероятно, уже расстались.
– Как долго ты здесь пробудешь? – прерываю я ее любовную историю. Мой резкий тон заставляет Мак найти мою руку под столом. Она успокаивающе сжимает ее.
Шелли выглядит оскорбленной, что я осмелился задать ей этот вопрос.
Эван бросает на меня мрачный взгляд.
– Чувак. Остынь. Она только что приехала.
«Да, и я хочу знать, когда она свалит», – хочется сказать мне. Требуется просто нечеловеческое усилие для того, чтобы промолчать.
– Итак, Маккензи, – говорит Шелли после затянувшейся напряженной паузы. – Как вы с моим сыном начали встречаться? Как познакомились? Расскажи мне все.
В течение следующих пятнадцати минут Мак уклоняется от десятков назойливых вопросов, как только может, а на остальные выдает какую-то чушь собачью.
Я ловлю на себе «какого черта» взгляд от Эвана, который умудряется держать свой гребаный рот закрытым. Мой брат может казаться мямлей рядом с Шелли, но он не идиот. Что касается меня, я молчу в тряпочку.
Боюсь, что в любой момент мое терпение может лопнуть и я не смогу остановить тираду, которая неизбежно за этим последует. Немногие могут взбесить меня так, как это делает Шелли Хартли.
После ужина я стою у раковины, споласкиваю тарелки, и она загоняет меня в угол.
– Ты необыкновенно молчалив. – Шелли забирает у меня тарелку, чтобы поставить ее в посудомойку.
– Просто устал, – хмыкаю я.
– О, мой милый мальчик. Ты слишком много работаешь. Нужно ведь и отдыхать.
Я издаю уклончивый звук. У меня мурашки по коже каждый раз, когда она пытается играть роль матери, которая ей совершенно не подходит.
– Маккензи кажется милой. – Это утверждение может значить что угодно, но явно ничего хорошего.
Я изо всех сил стараюсь не обращать на нее внимания, мою руки и ухожу, опустив голову.
– Ага. Она классная.
– Заметила ее браслет. И сумочку в гостиной.
Мои плечи напрягаются.
– Явно дорогие вещички. Хорошая работа, малыш.
