Трава звенит под ногами, а в голове тает унывная дымка. Солдаты в форме смотрят на поляну из лагеря, словно монеты на прилавке - каждый четче напоминающий другого. Радик несется по территории, вытаскивая осколки бумаги и выцветшие спички из зелени. Вместе с командами убирают территорию, создавая будто бы забытую императрическую армию в чистом поле.
– Но я сам...
Повседневную форму он повесил в шкаф на плечики. Из чемодана достал комплект летнего камуфляжа. Форма одежды в части – на завтра и, судя по всему, навсегда – полевая. Чистый подворотничок он подшил еще дома, осталось только погладить куртку и брюки, да берцы начистить. Подготовился к завтрашнему дню, а дальше что? Время – половина десятого, на улице еще светло, да и спать совсем неохота. Радик выгладил и надел футболку, спортивные брюки с лампасами.
Лара сидела в гостиной перед телевизором. Комната окнами выходила на запад, заходящее солнце нагрело ее своими лучами. Душно, а она даже окна не откроет. Хмурая, мрачная.
– Может, сходим куда-нибудь? – предложил он.
– Куда?
– Ну, здесь река рядом. Искупаться можно.
– Грязная река. Там вся таблица Менделеева...
– Ну, просто прогуляться..."
"– Настроения нет, – покачала она головой.
– Может, случилось что?
– Да нет, – легонько пожала она плечами.
– Может, я сам схожу, прогуляюсь?
– А надо? – неожиданно встревожилась она.
– Ну, воздухом свежим подышать...
– Тогда вместе пошли...
Она поднялась с кресла, и Радику тут же расхотелось куда бы то ни было с ней идти. Неряшливая, нечесаная, потная... Уж лучше он дома посидит.
– Может, лучше во двор. Там у вас хорошо, зелени много...
– Можно и во двор...
В середине двора пустовала железная беседка с оторванными скамейками. Сидеть можно было только на верхней, окаймляющей ее по периметру трубе. Не очень удобно, зато вокруг благодать. Успокаивающая зелень травы и деревьев, аромат цветов и ранних яблок. И людей почти нет. Только две старушки на лавочке возле подъезда, где совсем недавно в одиночестве сидела Лара. И еще мужичок какой-то в сарайчике копается. Дышалось легко, свободно.
– А родители твои где живут? – спросил Радик.
– Мама здесь, в Листьевке живет. А отец в Казани... У него другая семья. Давно уже...
– Но ты к нему ездишь.
– Да, он меня любит, – с грустью сказала Лара. – И мама любит. Очень-очень...
– Ты так это говоришь, как будто есть кто-то, кто тебя совсем не любит...
– Может, и есть... А может, и нет... Знал бы ты, как все это сложно...
– Что сложно?
– Да так, ничего...
– Ты говоришь загадками.
– Да?
– Мне что, пытаться их разгадать или нет?
– Не надо, – мотнула она головой.
И вдруг задрожала – сначала мелко, затем затряслась, словно в ознобе. Радик проследил за направлением ее возмущенно-остолбеневшего взгляда и увидел идущих к ней мужиков.
