В мире, где убийство стало обыденностью и каждый шаг подозреваемым влечет за собой опасность, новый сыщик сажается за стол. Его собственный опыт работы в 1918-1919 годах отточил навыки, но даже он не мог предугадать масштабы зла, когда тень снова прикрывается гитарой и кустами. В этом мире каждый шаг может быть последним......
— Я шлепнул ладонью по стопке исписанных мною листов.
— А если его недоброжелательность — тоже инсценировка? Что тогда?
— Послушай, друг мой, — сказал я, — а вот этот наш разговор не инсценировка, а?
Фрейман усмехнулся:
— Кусаешься.
— Только огрызаюсь.
— Ну ладно, — сказал он. — Оставим пока Дятлова в покое. Допустим, он говорит правду.
— Допустим.
— Что из этого следует? Только одно: в Шамрая стреляли из другого револьвера. Вот и все.
— А этого разве мало?
— Мало. Почему ты, например, исключаешь такой вариант: Явич стрелял в Шамрая из револьвера, взятого у кого-либо из товарищей?
— Мы опросили восемь человек…
— А он взял револьвер у девятого, десятого или одиннадцатого.
— Но зачем ему нужно было брать у кого-то оружие, если оно у него имелось?
— Хотя бы для того, чтобы лишить следователя доказательств и обогатить тебя показаниями Дятлова, заявившего, например, что Явич не брал с собой нагана.
— Слишком надуманно. Кроме того, круг его знакомых выявлен достаточно хорошо.
— Хорошо — это еще не исчерпывающе, — сказал Фрейман. — Но, допустим, я тут с тобой соглашусь: Явич в Шамрая не стрелял. Он не был исполнителем покушения.
— Спасибо, — иронически поблагодарил я.
— Не стоит, — так же любезно ответил Фрейман. — Итак, Явич в Шамрая не стрелял. Стрелял не он, а его сообщник.
Я опешил. Такого поворота я не ожидал.
— Кто стрелял?
— Соучастник Явича, которого тот уговорил расправиться с Шамраем. — Я молчал. — Вы все время исходите из того, — продолжал Фрейман, так и не дождавшись возражения, — что преступник был один.
— Верно…"
"— А какие у вас для этого основания? Да никаких! — сам ответил он на поставленный вопрос. — Вполне возможно, что их было двое, трое или четверо. Разве это исключается? Нет, не исключается.
Фрейман бил по самому незащищенному месту. Действительно, у нас как-то само собой получалось, что преступник действовал самостоятельно, на свой страх и риск. Но почему так? Только потому, что свидетельница видела на месте происшествия одного? Наивно.
