Тихая суббота летнего дня в маленьком городке тишина раздирается только шепотом радиовещания. Тамара сидит, привязанная к реальности яичницей и одиночеством, пока мама мягко выправляет ее волосы отцовским искусством. Пауза после музыки как будто заставляет мир остановиться на мгновение....
Села на козетку. Увидела Женю — любезность вдруг сошла с лица, как косметика… Закурила, скривилась и обратилась вдруг к Жене на языке уличной девки:
— А чего ты, мля, здесь делаешь? Кто за тебя платит? Чего тебе вообще надо?
Как это бывает с пьяными, у нее, видимо, произошел слом, и Женя отвечала ей ласково:
— Да я сценарий пишу, Людок, про русских девушек в Цюрихе. А ты здесь — главная героиня: все про тебя говорят — Люда из Москвы…
— А ты как, ручкой пишешь или на диктофон? — спросила Люда с новой интонацией.
— Ну, есть у меня диктофон… — призналась Женя, — но с тобой мне просто интересно поговорить. Так, по-человечески…
И тут Люда превратилась вдруг в совершенную фурию. Попыталась встать, но плюхнулась на козетку:
— Ах ты, сука казенная, заложить всех хочешь? Дома по пятам ходили, и здесь достали… Да я тебе пасть порву… — И она сделала плечиками такое движение, как фильмовый актер, который урку играет…
И тут на Женю накатил какой-то истерический хохот.
— Людок, сестричка моя! — завопила она сквозь смех.
Женя обняла Люду за плечи, и та уронила голову ей на плечо и начала рыдать. Сквозь рыдания прорывался знакомый текст, но выраженный ярче, чем это делали ее менее одаренные коллеги.
— А ты за три рубля не сосала у трех вокзалов? А на хор тебя не ставили? А в подъезде ты не давала? Да, я Люда из Москвы! Королева, ебена мать! Только я не Люда и не из Москвы! Я Зоя из Тулы! И профессоров у нас в родне не было.
Дальше рассказ шел по полной программе: жених, смерть накануне свадьбы, злой гений…
Текли пьяные слезы, жидкие сопли… Она икала, размазывала водостойкую тушь по впалым щекам.
