В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
Он внимательно глядел в мятую и даже слегка подмокшую бумажку, потом оглядывался на горки аквапарка, словно сверялся, взвешивал на руке яркий пластиковый чемоданчик с рисунками фейерверков на крышке, хмурил лоб, шевелил бровями – мыслил – и снова заглядывал в бумажку.
– Давай подержу, – предложили сзади, кто-то перехватил ручку, и чемоданчик аккуратно вынули из рук.
– Спасибо, – невольно кивнул барабанщик, аккуратно расправляя мятую бумажку. Поглядел в нее… Потом перевел взгляд на свою пустую руку – без чемоданчика… Попытался обернуться… Его крепко взяли под локти с двух сторон.
Тот сдавленно хрюкнул: это ж рыжая, которая так нравилась Соболеву! Только почему-то в двух экземплярах.
– Это Соболев велел под твоим домом выступать! – прохрипел барабанщик. – А мне ты даже и не нравишься вовсе!
Почему-то это заявление не успокоило рыжую, наоборот, глаза ее гневно блеснули, а давление на горло стало более жестким.
– Как чемодан открывается? – требовательно спросила она.
– Не скажу! – чувствуя себя партизаном на допросе, гордо объявил барабанщик.
– И не надо! – буркнул очкатый мальчишка, что-то надавил – с громким щелчком чемодан открылся.
– Где взрывчатка? – скалясь не хуже рыжей, процедил мальчишка – очки его зловеще блеснули.
– Ага, значит, я уже все расставил, – задумчиво сказал барабанщик и снова поглядел в бумажку. – Никак вспомнить не мог – все или не все!
Бумажку немедленно вырвали у него из рук, и очкарик жадно уставился в нее.
– Ты псих? Или шахид какой-то ненормальный – музыкальный?
Барабанщик уставился на него так же растерянно:
– Почему шахид? Или у вас ролевка? – вдруг просветлел лицом он. – В борьбу с террористами играете? Только меня отпустите, а то Соболев как предателя расстреляет, если я к началу съемок не вернусь. А мне еще переодеться надо! – показывая на свои плавки и насквозь мокрую футболку, сказал он.
