В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
Троица сыщиков рванула вдогонку за другом.
У центрального бассейна, как и полчаса назад, издавал дикие звуки Соболев-младший, в который раз отрабатывали проходку в шубах манекенщицы, и снимали операторы. Отличие было лишь одно – сам бассейн был абсолютно, девственно пуст, и на беленьких лежаках под яркими зонтиками тоже никто не лежал. Только брошенные круги дрейфовали по воде.
Вадька влетел в поле зрения камер, лихо затормозил…
– …пла-а-амя над водо-о-й, а постой-постой… – доложил в микрофон Мотя и осекся.
В кадр ворвалась и Надежда Петровна.
– Ты что тут делаешь? Соображаешь? Я думала, вас украли, вы утонули, вы…
– Мама! – рявкнул Вадька. – Замолчи! – и сунул ей ноутбук.
На лице женщины отразилось потрясение, и она замолчала, крепко прижав к себе Вадькино сокровище."
"Тот ринулся к лежакам и принялся переворачивать их один за другим. Первый рухнул перед операторами – те шарахнулись, спасая камеры. Вадька пихнул следующий – тот просвистел по скользкой плитке, едва не снеся Соболева в бассейн.
– Хватай пацана!
– Не трогайте моего сына! – с ноутбуком наперевес кинулась к ним Надежда Петровна. Охранники ловко обогнули ее с двух сторон, подскочили к нагнувшемуся за лежаком Вадьке… Мальчик перевернул его…
Темным пятном на фоне белого пластика отчетливо выделялся похожий на кусок пластилина брусочек с торчащими из него проводами и зловеще подмигивающим алым огоньком.
Охранники замерли, продолжая держать Вадьку под локти, точно мраморные статуи.
– Это… что? – наконец шепотом спросил один.
– Бомба, – также шепотом ответил Вадька и, аккуратно высвободив руки, потянул брусочек. С тихим чвяканьем взрывчатка отделилась от пластика. Кончиками пальцев сыщик ухватил провод. Раздался слабый, едва слышный писк, алый огонек прекратил мигать… и вдруг разгорелся яростным, жутким светом.
Вадька застыл. Лицо его стало по-детски растерянным, словно он молча спрашивал: как же так, мы же почти успели? Мурка почувствовала, как обрывается сердце…
Ворох перьев и хлопающих крыльев рухнул парню на голову. Красный клюв выхватил взрывчатку у Вадьки из рук, Евлампий Харлампиевич взмыл вверх, спикировал к прозрачной воде бассейна и… выпустил взрывчатку.
