В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
К Муркиным шуточкам она не прислушивалась, чувствовала себя неловко: после криков директорши и откровений Маши хотелось подхватить чемоданы и убраться подальше от пансионата. Но другого шанса отдохнуть с детьми ей не видать, как всегда, денег не хватит… и Косинским обещала! Она взяла себя в руки и распорядилась как ни в чем не бывало – только голос звучал неестественно:
– Девочки поселятся вместе, – она кивнула на близняшек, – Вадька – с Севой, ну а Катя – со мной.
Призрак был моментально забыт.
– Мы с Евлампием Харлампиевичем опять крайние? – возмутилась Катька. – Я тоже с девчонками жить хочу! У вас же есть комнаты на троих? – накинулась она на Машу.
– На троих – есть, а на одного – нету, – помотала та головой.
– Пусть мама одна в двухместном номере живет! Какая разница, все равно ваш пансионат никому на фиг не нужен! – выпалила Катька. Сложные переживания на тему, халявщики они или нет, рады им в пансионате или не очень, ее не волновали.
– Катя! – вскинулась Надежда Петровна. – Извините ее, Маша! А ты могла бы хоть сделать вид, что тебе не противно жить в одной комнате с родной матерью! Все, разговор окончен! – резко перебила она, видя, что Катька собирается что-то возразить. – Какой у нас этаж?
– Восьмой, – злорадно сообщила Маша. – Представителям покупателей даем комнаты на верхних этажах. Ниже все закрыто.
– И где лифт? – подхватывая сумку с продуктами и пакет с минералкой, деловито осведомилась мама.
– Отключен, – пропела Маша. – Для экономии электроэнергии.
Лицо Надежды Петровны стало мрачным как туча, но она только жестко сжала губы и решительно пошагала к лестнице.
– Интересно, папа совсем не выяснял, что тут делается, или пытался доказать, что бывают ситуации хуже, чем поющий под окном Мотя? – берясь за свой чемодан, проворчала Кисонька.
– Мы всегда в таких местах отдыхали, – пожал плечами Вадька. – Год назад с бабушкой на турбазу ездили – там вообще домики деревянные, а в крышах вот такенные щели… – он развел большой и указательный пальцы.
"– В холле мы все равно оставаться не можем, – заключила Мурка, забрасывая за спину рюкзак и вешая на плечо сумку с Вадькиным ноутбуком. Катька волокла Севкины вещи, а сам Сева вместе с Вадькой перли по лестнице семейного тихоновского монстра. Только Евлампий Харлампиевич налегке перепархивал с одних перил на другие.
