В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
– Ты такая зараза, что поверю! Сама ведь испугалась, когда услышала, что про папу говорят!
– Потому что ты меня завела! – вскинулась сестра. – Всю дорогу черных «Мерседесов» шугалась, вдруг Мотя за ней гонится!
Кисонька вскочила: не стоило Мурке этого говорить! Вот совсем не стоило!
Еще Севка влез:
– Ничего-ничего, – благостным тоном школьного психолога начал он. – Отдохнешь, развеешься, и тебе перестанет во всех углах мерещиться этот горе-певец…
– Мне не мерещится! Не надо разговаривать со мной как с ненормальной!
Она кинулась к дверям – глаза б ее эту компанию не видели! Кисонька рванула дверь… и увидела.
Дверь напротив, по другую сторону узкого коридора, тоже была распахнута, открывая вид на точно такой же двухместный номер с раздолбанными кроватями и старым столом. Посреди номера стоял громадный, как шкаф, кожаный чемодан… с опушенной мехом ручкой.
– Соболев! – визжала Кисонька. – Матвей! Соболев!
Тот оглянулся… и с удивлением уставился на сгрудившуюся в дверях компанию.
Послышался дробный цокот каблуков. Замедленно, как в кино, сыщики обернулись. По коридору быстро шла темноволосая женщина средних лет. На отворотах ее летнего пиджачка красовалась меховая аппликация.
Кисонька перестала визжать и только хватала ртом воздух.
– Опомнилась все-таки, бросилась за Матвеем вдогонку… – окидывая девочку равнодушным взглядом, обронила Мотина мама. – Поздно, милочка, у Матвея теперь совсем другие планы! – Она шагнула в номер и с торжеством захлопнула за собой дверь, снова погружая коридор в полумрак.
Кисонька обессиленно привалилась к стене.
– Ну и кто тут говорил, что у меня психоз, что я ненормальная? – безнадежно спросила она. – Черный «Мерседес»! Еще один черный «Мерседес»! На дороге! Во дворе! Я же говорила, что это Соболев и его мама!
– Бред! – Это слово Мурка будто выплюнула.
– Она сказала, что это Кисонька за Мотей приехала, – педантично напомнил Вадька.
– Двойной бред! – рявкнула Мурка.
На лестнице затопотали шаги и в коридор ворвались их соседи с нижнего этажа.
– Что за вопли? – задыхаясь, спросил тот, что помоложе. – Мышь увидели?"
"– Хуже, – глухо откликнулась Мурка, беря сестру за плечо. – Соболева.
