В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
У тюленей не бывает коленок, это человек! Человек навалился на нее и держит! Легкие просили воздуха, тело требовало: дай глотнуть, дай! Сейчас в горло хлынет морская вода, и она утонет в Азовском море… на глубине меньше двух метров!"
"Мурка дернулась, пытаясь достать нападающего коленкой в пах. Но вода! В ударе не было никакой силы, коленка просто скользнула по чьей-то голой ноге – рассмотреть противника в кромешном мраке девочка не могла. Он давил на нее всей массой, упирался в предплечья, не давая поднять руку… Мурка резко прогнулась в позвоночнике, точно встала на мостик.
«Это ты чудесно придумал!» – возрадовалась Мурка, нащупывая во мраке его лицо. Рот, нос… Ага! И со всей силы ткнула пальцем ему в глаз!
– Бурлуп! А-а-а! – Тяжесть исчезла, сдавленное бульканье перешло в хриплый вопль, и Мурка пробкой вылетела на поверхность.
Перед ней вынырнула круглая, как мячик, плотно облепленная короткими темными волосами голова. Голова держалась обеими руками за глаз (значит, тело там, под водой, тоже имелось!) и истошно орала.
Вода с брызгами раздалась снова, и из глубины, как дельфин, выпрыгнула Кисонька. Сестра тяжело, с хрипом дышала, а ее пальцы были плотно стиснуты на коротких мокрых волосах еще одной… головы.
– Я тебе говорила, что девушке нужен маникюр! – оценив открывшуюся ей картину, прохрипела Кисонька и предъявила сестре палец – с маникюром. – К берегу! – И притопила своего противника обратно. Бурлуп! Вопли смолкли, Кисонька выпустила нападавшего и широкими гребками поплыла к берегу.
У кого маникюра нет, тому приходится кулаком. Муркин кулак вспорол воду и въехал противнику в ухо. Тот отпустил глаз, схватился за ухо, а орать стал еще сильнее. И Кисонькин всплыл. Мурка рванула следом за сестрой. Еще пара гребков, и можно встать, тут неглубоко…
– Глаз! Она выбила мне глаз! – разнесся над водой пронзительный вопль.
– Это мне выбила! И ухо сломала! – тут же раздался второй крик, потом яростный плеск воды.
