— Ты уверен? А не припомнишь каких-нибудь словечек, фраз, смысла которых ты не понял тогда? Что-нибудь такое, чем ей случалось озадачить тебя?
— Не могу даже представить.
— Подумай! Что, если с помощью Дальнего Зонда они обнаружили планетную систему около одной из подобных Солнцу компонент альфы Центавра?
— Не могу сказать.
— Или они нашли планету возле какой-нибудь другой звезды?
Фишер пожал плечами.
— Думай, — настаивал Уайлер. — Можно ли понимать её слова так: «Ты думаешь, мы летим к альфе Центавра, а мы летим к планете, что обращается вокруг неё»? Или же она могла сказать: «Ты думаешь, мы летим к альфе Центавра, а мы летим к другой звезде, рядом с которой нам удалось обнаружить пригодную для жизни планету». Или что-нибудь в этом роде.
— Нет, не знаю.
Гаранд Уайлер поджал пухлые губы. Потом произнёс:
— А теперь, старый дружище Крайл, я скажу тебе вот что. Тебя ждут три события. Во-первых, новый допрос. Во-вторых, скорее всего, нам удастся уговорить поселение на Церере, и они предоставят нам свои телескопы, чтобы мы могли внимательно и скрупулезно проверить каждую звезду в сотне световых лет от Солнца. В-третьих, наши специалисты по гиперпространству получат хорошую нахлобучку, чтобы впредь ловили мышей. Не сомневайся, так оно и будет.
Глава 9
Эритро
16
Годы шли. И не часто, совсем-совсем не часто — или так только казалось Янусу Питту — удавалось в одиночестве откинуться на спинку кресла, просто посидеть и расслабиться. Изредка выпадали минуты, когда не нужно было отдавать распоряжения, обдумывать информацию, принимать решения, ездить на фермы и фабрики; когда можно было не следить за направлением движения Ротора в космосе; когда никто не ждал приёма и не с кем было встречаться, некого было выслушивать, отчитывать и хвалить.
И всегда в такие моменты Питт позволял себе редкостную роскошь: он предавался жалости к себе самому.
Конечно, другой судьбы он и не принял бы. Он всегда хотел стать комиссаром, ибо был уверен, что лучше, чем кто бы то ни было, сумеет руководить Ротором. Став наконец комиссаром, он ещё больше убедился в этом.
И всё-таки жаль, что среди всех этих тупиц, населявших Ротор, нет никого, кто был бы наделен хоть частью его собственной прозорливости. С момента Исхода прошло уже четырнадцать лет, но никто так и не сумел увидеть неизбежное — несмотря на то что Питт пытался всё растолковать.
В оставшейся позади Солнечной системе кто-нибудь скоро, и достаточно скоро, снова изобретёт гиперпривод, как это сделали на Роторе, — быть может, даже более совершенный. Настанет день, когда сотни и тысячи поселений, миллионы и миллиарды землян отправятся колонизировать Галактику. Жестокое будет время.
Да, Галактика безмерна. Он тысячу раз слыхал об этом. А за ней простираются другие галактики.