А комиссар — не сомневаюсь — охотно согласится, особенно когда вы доложите ему итоги маминой работы: Немезида действительно погубит Землю.
— Марлена, она так и сказала?
— Нет, но мне и не надо говорить. Можете напомнить комиссару, что теперь мама наверняка не даст ему покоя, она будет требовать, чтобы предупредили Солнечную систему.
— А тебе не приходит в голову, что Питт вовсе не склонен оказывать мне любезности? Если он подумает, что мне просто хочется задержать Эугению и тебя на Эритро, то может приказать вам возвращаться, только чтобы досадить мне."
"— Я абсолютно уверена, — невозмутимо возразила Марлена, — что комиссару Питту доставит большое удовольствие оставить нас здесь, чтобы насолить вам. Кстати, вы и сами хотите, чтобы мама осталась, — она вам нравится.
— И даже очень. И нравилась всю жизнь. Да только я-то твоей маме не нравлюсь. Недавно ты говорила, что она ещё не забыла твоего отца.
— Дядя Сивер, вы нравитесь ей всё больше и больше. Правда.
— Марлена, симпатия — не любовь. Не сомневаюсь, что ты уже понимаешь это.
Марлена покраснела.
— Я же говорю о старых людях.
— Да-да, о таких, как я. — Откинув голову назад, Генарр расхохотался. Потом сказал: — Извини, Марлена. Нам, старикам, вечно кажется, что молодёжь не умеет любить, а молодёжь вечно считает, что старики уже обо всём позабыли. Почему же ты решила остаться под Куполом? Не ради же нашей с тобой дружбы?
— Вы мне нравитесь, дядя Сивер, — серьёзно ответила Марлена. — Очень нравитесь. Но я хочу остаться здесь потому, что мне нравится Эритро.
— Я же говорил тебе, что этот мир опасен.
— Не для меня.
— Ты всё ещё убеждена, что лихоманка к тебе не пристанет?
— Конечно.
— Но откуда ты знаешь?
— Просто знаю. И раньше знала — когда ещё не прилетела на Эритро. И нечего сомневаться.
— Это было тогда. Но теперь ты знаешь о лихоманке.
— Моё решение бесповоротно. Здесь я ощущаю себя в полной безопасности. Большей, чем на Роторе.
Генарр медленно покачал головой.
— Вынужден признать, что не понимаю тебя. — Он внимательно посмотрел в её лицо, тёмные глаза, полуприкрытые великолепными ресницами. — Что же, Марлена, позволь теперь мне прочитать твои мысли. Ты решила добиться своего и во что бы то ни стало остаться на Эритро.
— Да, — спокойно сказала Марлена. — И я надеюсь на вашу помощь.
41
Эугения Инсигна просто пылала от гнева. Однако говорила спокойно:
— Он не посмеет этого сделать, Сивер.
— Посмеет, Эугения, — ответил Генарр ровным тоном. — Он же у нас комиссар.
— Но не царь. И, как все роториане, я обладаю правами — в том числе и на свободу передвижения.
— Если комиссар считает необходимым установить чрезвычайное положение в отношении одного гражданина, последний лишается прав.