Понять не могу, почему они не опасаются доверять мне?
Фишер расхохотался.
— С тобой дело обстоит гораздо проще. Ты ведь учёная.
— Ну и что?
— Учёные, как наемники, не имеют прочной привязанности к какому бы то ни было обществу. Стоит поставить перед учёным интересную проблему, снабдить его всем необходимым, деньгами и оборудованием, и он даже не подумает, откуда берутся средства. Признайся — тебе дела нет ни до Земли, ни до Аделии, ни до поселений вообще — даже до человечества в делом. Ты просто хочешь создать сверхсветовой звездолёт, и более тебя ничего не волнует.
— Ну знаешь ли, в этот стереотип укладывается не каждый учёный, — пылко ответила Уэндел. — Я, например.
— Тесса, не сомневаюсь, что и они всё понимают, ведь ты, скорее всего, находишься под постоянным надзором. Наверняка кое-кто из твоих ближайших помощников следит за твоей деятельностью и доносит о ней правительству.
— Остаётся только надеяться, что это не ты.
— Только не говори, что ты никогда не думала, что, находясь рядом с тобой, я исполняю свои обязанности — охотника за секретами.
— Честно говоря, эта мысль время от времени приходит мне в голову.
— Понимаешь, я не гожусь для такого поручения. Во-первых, мы с тобой слишком близки, чтобы они мне доверяли. Не сомневаюсь, что за мной тоже следят и тщательно анализируют. Но пока я привязан к тебе…
— Крайл, какой ты бесчувственный! Неужели можно шутить такими вещами?
— Я не шучу, просто пытаюсь смотреть на вещи реально. Если я наскучу тебе, то выпаду из обоймы. Приунывшая Тесса будет уже не такой усердной, и тогда меня сразу уберут и на освободившееся место пристроят другого. В конце концов, им нужно, чтобы ты была довольна — мои чувства им безразличны. Другой причины я не вижу. Такая вот схема — логично, правда?
Уэндел вдруг потянулась к щеке Крайла:
— Не волнуйся. Я успела слишком привыкнуть к тебе, чтобы ты мне вдруг надоел. В молодости, когда кровь была горячей, мне, конечно, приходилось бросать мужчин, но теперь…
— Неохота?
— Думай как хочешь. По-твоему, я не могу любить?
— Отчего же. Хладнокровная любовь — своего рода отдых. Но, по-моему, сейчас не время говорить об этом. Давай-ка лучше побеседуем о Коропатском и его отношении к твоей работе.
— Это я уж как-нибудь переживу. Я хочу поговорить о другом. Только что я тебе сказала, что земляне не ощущают пространства.
— Да, помню.
— Вот и твой Коропатский совсем-совсем не ощущает его. Он сказал, что нам придётся лететь к Звезде-Соседке на поиски Ротора. А как? Часто, обнаружив астероид, мы тут же теряем его, не успев даже вычислить орбиту. А знаешь, сколько времени нужно, чтобы найти пропажу, — и это при нашей-то современной технике и приборах? Не один год. Пространство вокруг звезды огромно, а Ротор — такой маленький.