Дни, месяцы и годы в земном смысле слова перестали для него существовать. Но хотя солнечный свет уже не отделял день от ночи, дневное искусственное освещение по-прежнему сменялось тьмой — и наоборот — каждые двенадцать часов. Резкий переход не смягчали искусственными сумерками. Не было необходимости. Каждый поселенец был волен включать свет в своём доме по прихоти и по необходимости. Но дни отсчитывались по времени поселения, то есть земному.
Даже здесь, под Куполом на Эритро, где естественный день сменялся естественной ночью — хоть их продолжительность не вполне соответствовала таковой в поселении, — счёт времени вели по-земному (снова память о памяти).
Правда, некоторые уже ратовали за отход от патриархальных тенденций. Инсигна знала, что Питт был сторонником перехода к десятичной системе, однако опасался объявлять об этом открыто, чтобы не вызвать яростного сопротивления.
Однако ничто не вечно. Традиционная вереница месяцев и недель постепенно теряла значение, привычные некогда праздники забывались всё чаще. Инсигна в своей работе пользовалась сутками лишь в качестве единиц измерения. Настанет время, и старый календарь умрёт; появятся новые, лучшие способы измерения времени — галактический календарь, например.
Но сейчас она с трепетом ждала приближения этой совершенно ничего не значившей даты — Нового года. На Земле Новый год отмечали во время солнцестояния: в Северном полушарии — зимнего, в Южном — летнего. Такое положение дел было как-то связано с вращением Земли вокруг Солнца, но лишь астрономы Ротора помнили теперь, как именно.
Для Инсигны Новый год означал выход Марлены на поверхность Эритро. Дату назначил Сивер Генарр, стараясь потянуть время. Инсигна согласилась с ним лишь потому, что надеялась, что девочка передумает."
"Инсигна вынырнула из глубин памяти и обнаружила прямо перед собой Марлену, серьёзно смотревшую на мать. Когда она вошла в комнату? Неужели Инсигна так задумалась, что не услышала её шагов?
— Привет, Марлена, — тихо, почти шёпотом сказала Инсигна.
— Мама, ты грустишь.
— Марлена, чтобы это заметить, не нужно обладать сверхъестественной проницательностью. Ты ещё не передумала выходить на поверхность Эритро?
— Нет.
— Ну почему, Марлена, ну почему? Ты можешь объяснить мне это так, чтобы я наконец поняла?
— Не могу, потому что ты не хочешь понять. Она зовёт меня.
— Кто зовёт?
— Эритро. Она ждёт меня. — Обычно серьёзное лицо Марлены озарила лёгкая улыбка.
Инсигна фыркнула.
— Когда я слышу от тебя такие слова, мне кажется, что ты уже схватила эту самую…
— Лихоманку? Нет, мама. Дядя Сивер только что сделал мне очередное сканирование. Я хотела отказаться, но он сказал, что это нужно для сравнения. Я совершенно нормальна.