Здесь же, на Эритро, повсюду только почва и глыбы камней, словно брошенных чьей-то гигантской рукой: странные силуэты, молчаливые и задумчивые; тут и там ручейки извиваясь пробираются между камнями. И ничего, кроме мириад крохотных клеток, наполняющих атмосферу кислородом под красными лучами Немезиды.
Как и подобает красному карлику, Немезида будет скупо светить ещё две сотни миллиардов лет, даря энергию Эритро, чтобы крохам-прокариотам жилось тепло и уютно. Умрёт земное Солнце, умрут и другие яркие планеты, родившиеся позднее его, а Немезида даже не изменится, и так же будет кружить Эритро вокруг Мегаса, и будут прокариоты жить, умирать, не ведая, что происходит вокруг.
Нет у человека права приходить в этот вечный мир и пытаться его изменить. Но если она останется на Эритро, ей нужна будет пища — и общение с себе подобными.
Конечно, время от времени она будет возвращаться в Купол, чтобы пополнить припасы, повидаться с близкими, но всё остальное время она будет проводить с Эритро. А если кто-нибудь за ней увяжется? Как от них отделаться?
Ведь если сюда придут другие — неважно, сколько их будет, — этот рай погибнет. Он погибнет, даже если только она одна будет обитать в нём. Только она одна…
— Нет! — крикнула она. Крикнула громко: ей вдруг захотелось разорвать неподвижный воздух незнакомой планеты своим криком.
Крик прозвучал, и сразу стало тихо: на плоской равнине неоткуда было взяться эху.
Она снова крутанулась на месте. На горизонте виднелись очертания Купола. Но Марлене не хотелось его замечать. Лучше бы его совсем не было. Она хотела видеть только Эритро.
Тихо вздохнул ветер. Но Марлена не ощутила ни дуновения, ни холодка. Только этот тихий вздох: «А-а-а…»
И она весело повторила:
— А-а-а…
Марлена с любопытством посмотрела на небо. Синоптики обещали ясный день. Неужели на Эритро бывают внезапные бури? Значит, задует ветер, станет холодно, по небу помчатся облака, и начнётся дождь, прежде чем она успеет вернуться в Купол?
Мысль показалась ей глупой, такой же глупой, как мысль о метеоритах. Конечно, на Эритро бывают дожди, но сейчас по небу медленно плыли редкие облака. Ленивые, неторопливые розовые облачка на тёмном куполе неба. И ничто не свидетельствовало о приближении бури.
— А-а-а… — снова прошептал ветер. — А-а-а-е-е…
Это был уже двойной звук, и Марлена нахмурилась. Откуда он взялся? Конечно, ветер сам не может родить такой звук. Может быть, у него на пути встретилось какое-то препятствие? Но ничего похожего поблизости не оказалось.
— А-а-а… е-е-е… а-а-а…
Теперь звук стал тройным с ударением на «е».
Марлена удивлённо оглянулась. Она не могла понять, откуда взялся этот звук. Его должно было что-то произнести — но она ничего не ощущала.
Эритро казалась пустой и безмолвной.