Автор
Техник Эндрю Харлан проник в капсулу, заключенную между странными вертикальными структурами. Он медленно поворачивает рукоятки управления и нажимает пусковой рычаг. Капсула не реагирует. Внутри воздух становится холоднее, а внизу начинают колебаться оранжевые стрелочки индикаторов жизненно важных функций — система сбита или отключена....
— В одном месте, кажется, есть крохотный максимум — больше, чем повсюду, — сказала Бланковиц. — Впрочем, тоже небольшой. Отыскать его?
— Давайте, — проговорила Уэндел. — Надо тщательно исследовать окрестности, после чего и будем решать — спускаться нам или нет.
By невозмутимо улыбнулся.
— Уверяю вас — на планете нам ничего не грозит.
Уэндел сердито нахмурилась.
85
Странной чертой Салтаде Леверетта — с точки зрения Януса Питта — было его желание обитать в поясе астероидов. Очевидно, некоторым людям действительно нравятся пустота и одиночество.
— Нет, я не презираю людей, — уверял Леверетт. — Просто мою потребность в общении удовлетворяет головизор — и поговорю, и выслушаю, и посмеюсь. Разве что пощупать не могу и обнюхать — но среди людей это не принято. К тому же в поясе астероидов уже строятся пять поселений, и при желании я могу там досыта пообщаться с людьми.
Приезжая на Ротор — в метрополию, как он называл, — Леверетт всё время опасливо оглядывался по сторонам, словно боялся, что его начнут толкать.
К стульям он тоже относился подозрительно и, усевшись, ерзал, словно хотел стереть отпечаток того, кто сидел на нём раньше.
Янус Питт всегда считал, что лучшего кандидата на должность исполняющего обязанности комиссара пояса астероидов ему не найти. Такой пост давал Леверетту власть над всей внешней областью системы Немезиды. А следовательно, не только над строящимися поселениями, но и над службой наблюдения.
Они как раз заканчивали завтракать в личных апартаментах Питта — Салтаде, наверное, скорее умер бы с голоду, чем согласился есть в общей столовой, куда пускали кого попало (кем попало он считал всех незнакомых людей).
"Питт внимательно приглядывался к нему. Сухой и морщинистый, Леверетт напоминал хлыст, казалось, что он никогда не был молодым и не станет старым. У него были блеклые голубые глаза и выцветшие жёлтые волосы.
— Салтаде, когда вы в последний раз были на Роторе?
— Всего два года назад.
— Я здесь ни при чём. Я не вызывал вас, но если уж вы здесь — милости просим.
— Могли бы и вызвать. В своём последнем послании вы объявили, что не желаете, чтобы вас беспокоили по пустякам. Наверное, вы, Питт, уже считаете себя настолько крупной фигурой, что желаете иметь дело лишь с себе подобными.
Улыбка Питта стала напряжённой.
