Автор
Техник Эндрю Харлан проник в капсулу, заключенную между странными вертикальными структурами. Он медленно поворачивает рукоятки управления и нажимает пусковой рычаг. Капсула не реагирует. Внутри воздух становится холоднее, а внизу начинают колебаться оранжевые стрелочки индикаторов жизненно важных функций — система сбита или отключена....
Ему запомнились только отдельные эпизоды.
Эпизод первый.
Вернувшись в Сектор 482-го, он не спеша уложил свои личные пожитки, главным образом одежду и плёнки; тщательно и любовно упаковал тома Первобытного журнала.
Переноска его вещей в грузовую капсулу уже заканчивалась, когда к нему подошёл Финжи.
— Я вижу, вы нас покидаете. — Как всегда, Финжи безошибочно выбрал самое банальное выражение. Он улыбался, почти не разжимая губ. Руки его были заложены за спину, и он словно шарик покачивался на пухлых ножках.
Даже не взглянув на своего бывшего начальника, Харлан глухо пробормотал:
— Да, сэр.
— В своём донесении Старшему Вычислителю Твисселу я упомяну, что вы провели Наблюдение в 482-м самым удовлетворительным образом.
Харлан промолчал. Благодарить Финжи было свыше его сил.
Финжи продолжал, неожиданно понизив голос:
— Я решил пока не сообщать о вашем нападении на меня.
Несмотря на приторную улыбку и ласковый взгляд, в его голосе явно проскальзывало злорадство.
Пристально посмотрев на него, Харлан ответил:
— Как вам будет угодно, Вычислитель.
Эпизод второй.
Он снова обосновался в 575-м. Вскоре после своего возвращения он встретил Твиссела.
Он был почти счастлив снова увидеть эту крохотную фигурку с морщинистым личиком гнома. Даже вид белого цилиндрика, дымящегося между двух запачканных табаком пальцев, доставил ему удовольствие.
— Вычислитель, — обратился к нему Харлан.
Твиссел, выходивший в этот момент из своего кабинета, несколько секунд глядел на Техника, не узнавая его. Было заметно, как сильно он устал; лицо его осунулось, глаза покраснели и ввалились.
— А, Техник Харлан, — сказал он наконец. — Ну как, закончили свою работу в 482-м?
— Да, сэр.
Реакция Твиссела была странной. Он посмотрел на свои часы, которые, как и все часы в Вечности, показывали биологическое время, служили заодно календарём, и произнёс:
— Дела идут на лад, мой мальчик, дела идут на лад. Теперь уже скоро.
У Харлана ёкнуло сердце. В прошлую встречу с Твисселом эти слова не имели бы для него никакого значения.
— Как поживает мой Ученик? — Харлан постарался задать этот вопрос как можно более непринуждённым тоном, чтобы не чувствовалась его связь со словами Твиссела."
"— Чудесно, чудесно, — ответил Твиссел, но его мысли были заняты чем-то другим.
