Хрипя и стеная, Глеб смотрел на охваченный огнем Тиборск – и по щекам его лились слезы.
– Пустите, смерды, батогами забью!!! – ревел он в слепой ярости. – Шкуру на ремни порежу!!!
– Бессмысленно, княже! – отвесил ему легкую оплеуху Самсон. – В себя приди! Только сам зазря сгинешь!
– У меня же жена там!.. жена!.. – лепетал Глеб, глядя на уже догорающий город. – Елена моя…
– У всех жены, – сумрачно ответил воевода. – Моя Дунька тоже там была, княже. И матушка ветхая. Хорошо хоть, сын остался…
Молодой гридень стиснул плечо старика. Обычно Самсон не давал своему детищу потачек, никак не выделял среди прочих хоробров – но сейчас повернулся, обнял крепко. Борода стала солона от слез.
Да и не только у него. Почти вся дружина причитала не скрываясь. Выли в голос, кулаками по земле колотили, проклятия в небо посылали. Почти у каждого в Тиборске оставались жены, дети, родители, братья и сестры.
Всех стерло в порошок черным колдовством.
Когда Глеб чуточку опомнился, на висках у него заходили желваки. Кащей Бессмертный пришел не с войной. Он пришел с судным днем.
– Отступаем в Галич, – неживым голосом произнес князь. – Больше медлить незачем.
– Боярина Бречислава бы дождаться… – вякнул кто-то из задних рядов – да был обожжен такими взглядами, что тут же смолк.
– Нет больше боярина, – молвил Глеб. – Никого больше нет.
В последний раз он глянул даже не на руины – на место пустое. Всего час назад там был огромный город – с куполами, с теремами, с людьми русскими…
Теперь бегство началось настоящее. Кащей на приманку не клюнул, от города не отошел, за дружиной княжеской не погнался. Зря стояли битый час на холме, зря гарцевали, словно конь перед кобылой.
А увидев, на что этот изверг способен, никто уже и не хотел с ним в жмурки играть.
– Отходим!.. Отходим!.. – кричали десятники.
Кони были уже оседланы. Теперь их просто перестали придерживать. Без обоза и вьюков, один только вооруженный люд, тиборчане могли двигаться очень быстро.
А если Кащей и пустит вдогон своих всадников – то пускай! Вот уж отыграются на них обозленные витязи!
– Отходим!.. – продолжали шуметь тут и там. – В ряды стройся!.. стройся!..
В гаме и толкотне никто не заметил, что двое поотстали от остальных. Отец Онуфрий, преблагий архиерей Тиборский, и Всегнев Радонежич, последний волхв Даждьбога. Угольно-черный Фараон и снежно-белый Светозар понесли святых старцев обратно к городу… месту, где тот был.
Заметили это только князь с воеводой. Оставаясь в последних рядах, они глядели, чтоб никто не потерялся – и очень удивились, что волхв и архиерей вдруг скачут назад.
– Куда ты, Онуфрий Меркурич?! – схватил Фараона под уздцы Самсон.
– Зло страшное там буйствует, – тихо ответил архиерей.