С дороги разве что дивии не разбегались, да и то лишь потому, что у них лбы железные.
И тут богатырь увидал впереди вышку на колесах. Бронь-башню в шесть саженей – с огромным бараном спереди, да великанским луком позади. На самой маковке торчала длиннобородая башка – то горный карла тянул за шкворни.
Гнедок бежал уже из одного упорства. Где и силы-то брал. Еще рывок… еще один… и валится коняга, как подкошенный.
Демьян Куденевич вылетел из седла и покатился. Превозмогая усталость, не чуя тяжести кольчуги, он подлетел, как ошпаренный – и резко развернулся. Снова принял на щит огненную вспышку – и тут же его отшвырнул, а сам прыгнул в сторону. Щит еще в полете развалился надвое – а в паре вершков клацнули зубищи.
Богатырь аж почувствовал смрад правой пасти Змея Горыныча. Пролетел тот – ближе некуда. Левая и средняя головы цапнули коня и теперь рвали его, пока снова поднимались к облакам.
Сейчас развернется и воротится – но минутка передышки теперь есть. Только потому и жив Демьян, что зело огромно чудовище. Громоздко и неповоротливо. Только потому и сумел таскать его за собой так долго.
И пользуясь этой краткой минутой, богатырь ринулся к вышке горных карл. Разметал мечом стражу, вскарабкался по железным прутьям, вышвырнул бородатого всадника – и сам плюхнулся на сиденье.
Снаряжена была бронь-башня страшных размеров копьями. За стены чтобы метать, видимо, города приступом брать. На поле брани такое не столь полезно.
Но все равно – большую-то часть уж израсходовали. Только пять копий и осталось. Демьян бросил на них быстрый взгляд и сам принялся крутить колеса, тянуть за шкворни.
Спервоначалу-то криво вышло. Не туда вышка повернулась, а копье вылетело – да и в чистое небо ушло. И Змей Горыныч уже развернулся, уже обратно летел, уже воздуху в грудь набрал, щеки на трех мордах раздул. Сейчас полыхнет, грянет пламенем!..
Но второе копье удалось метнуть точнее. Быстро Демьян Куденевич учился-то. Щелкнул сухо великанский лук – и просвистела железина в сажени от левой головы. Под самым крылом прошла, едва перепонку не рванула.
Но все ж не рванула. Пусть Змей Горыныч и дернулся, пусть дрогнул – да и только-то. Снова закрутил Демьян Куденевич колеса, снова дернул шкворень. Примеривался, целил в ревущую тушу о трех головах.
Третье копье! И в этот раз задел, царапнул чешую! Самую малость, правда, чудище навряд и почувствовало – но все-таки!
До того, как Горыныч долетел, Демьян успел выстрелить и в четвертый раз.
