Норма сдувает её. — Вас кто-то пытался остановить каждый раз, когда вы к нему ходили?
Нет, думает Ходжес, но он полтора года не заходил.
— Если действительно есть какой-то список посетителей…
— Он должен быть у Бэбино, а не в прокуратуре. Когда речь идет о Мерседес-убийце, прокуратуре как соловью, Билл…
— Могли бы вы проверить, нет ли там такого списка? Сейчас, когда вы — старшая медсестра.
Она размышляет, потом говорит:
— В компьютере этого быть не может: слишком легко было бы найти, но Скапелли держала пару папок в ящике столика дежурного, запирала на ключ. Она была просто асом в слежке, кто хороший, а кто плохой. Если я что-то найду, вам это будет стоить двадцатку.
— Если выйдете на связь завтра, то пятьдесят. — У Ходжеса, правда, есть сомнения, вспомнит ли она этот разговор завтра. — Время не ждет.
— Если существует такой список, то это просто от мании величия. Бэбино нравится держать Хартсфилда исключительно для себя, любимого.
— Да, почему нет? Я знаю, где она прятала ключ от запертого ящика. Блин, да большинство сестер на этаже это знают. Трудно привыкнуть к мысли, что нашей сестры Рэтчед уже нет.
— Он может передвигать вещи, знаете? Не касаясь.
Норма смотрит на него, она ставит своим бокалом круглые следы на столе. Кажется, хочет изобразить олимпийские кольца.
— А то кто же? Да. Он любит этим сестер пугать. — Она поднимает голову. — Я пьяная, и скажу вам сейчас такое, чего трезвым никогда бы не сказала. Я бы хотела, чтобы Бэбино его действительно убил. Просто вколол ему чего-нибудь такого ядовитого — и тот отбросил копыта. Потому что он меня пугает. — Она замолкает и добавляет: — Он всех нас пугает.
Холли выходит на личного помощника Тодда Шнайдера, как только тот собирается все закрывать и уходить. Он говорит, что мистер Шнайдер будет доступен между полдевятого и девятью завтра. Потом у него целый день встречи.
Холли вешает трубку, умывается в маленьком туалете, в очередной раз пользуется дезодорантом, запирает кабинет и едет в Кайнер — попав на разгар вечернего часа пик. Поэтому в больницу она приезжает в шесть: уже почти совсем темно. Регистратор заглядывает в компьютер и говорит, что Барбара Робинсон лежит в палате 528 крыла Б.
— Интенсивная терапия? — спрашивает Холли.
— Хорошо, — говорит Холли и уходит, цокая практичными низкими каблуками.
Двери лифта открываются на шестом этаже — и именно в это время там ждут лифта родители Барбары. У Тане в руке мобильный, она смотрит на Холли, словно на привидение.