– О, ваше королевское высочество… прошу простить, что я не могу встать, чтобы поприветствовать вас должным образом… – заговорил тот прерывистым голосом, увидев меня.
– Как вы себя чувствуете… друг мой?
– Отец Мартин говорит, что Якубу не следовало проделывать раненому такой трудный путь, – мягко прервала его жена.
– Да, он из ордена бенедиктинцев, они имели здесь госпиталь.
– Отец Мартин – добрый человек, но он не понимает, что неизвестность была бы для меня куда большим испытанием, нежели дорога… – тихо говорил пан Якуб, глядя на Марысю. – Где ты была, встречала нашего гостя?
– Да, его величество был столь добр, что навестил нас.
– Как ты сказала, дорогая?
– Полно, Якуб, ты же сам знаешь, что королевичу Владиславу теперь никогда не стать московским царем. Так зачем из ложной преданности, которой ни ты, ни я не чувствуем, обижать человека, которому мы стольким обязаны?
Едва рассвело, Михальский поднял свою хоругвь и повел ее на север от Смоленска. Зачем, никто не знал, а спрашивать у сотника – дураков не было. Не знал о цели путешествия и Федька, мерно качавшийся в седле рядом с Корнилием и погруженный в свои мысли. Первый в его жизни поход выдался удачным. И в бою настоящем не оплошал, и чести добавилось, и добычей разжился. Дядька Ефим, поглядевший на справных коней с большими вьюками, посоветовал даже завести для такого дела воз. И даже предложил, по старой дружбе, отвезти все в Федькину деревеньку, потому как их полк вскорости должны были отправить назад, а Федору, состоящему при царе, когда еще придется домой наведаться. Лемешев и прежде относился к Панину как к сыну, а уж когда сам царь пообещал, что по возвращении из похода выступит сватом к Ефросинье, и вовсе воспылал к Федору родственными чувствами. Сам парень, правда, был уверен, что жениться ему пока рановато, но тут ведь не поспоришь. Тем паче что государь бывал к верным слугам щедр, вон какой терем Михальскому отгрохал, да еще и обещал, что его молодая супруга станет придворной боярыней, как приедет царица Катерина. За Богом молитва, а за царем служба не пропадает!..
– Что-то ты молчаливый сегодня, – вывел парня из раздумий голос Корнилия, – прямо не к добру!
Качавшийся рядом в седле сотник немного насмешливо смотрел на своего бывшего подопечного. Формально ставший стряпчим и побывший, пусть и недолго, царским рындой Федор был чином повыше безродного литвина. Однако Михальский, как ни крути, государев телохранитель и участник узкого круга друзей русского царя, от коих у него никаких тайн не было. Так что парень, когда его снова отправили под начало сотника, и не подумал ничего спрашивать, а лишь вскочил в седло, приготовившись следовать за своим бывшим и нынешним командиром.