При чем здесь Сигизмунд Ваза?
– А кто же, по-вашему, король?
– Если вы о Речи Посполитой, то да – он. Но дело в том, что сюзерен города Риги не он, а я!
Над площадью повисла просто гробовая тишина, собравшиеся сначала просто не могли поверить в действительность происходящего, но затем то один, то другой начали смеяться и наконец, скоро все собравшиеся просто закатывались от смеха над безумцем, стоящим перед ними.
– И давно вы стали нашим сюзереном?.. – тоже давясь от смеха, спросил бургомистр Николас фон Экк.
– Примерно четверть часа тому, – невозмутимо ответил я.
– Но почему вы так решили?
– Потому что рейтары, окружившие площадь, служат мне!
Между тем смех на площади сменился криками ужаса: толпу, собравшуюся в чаянии зрелища, стали со всех сторон теснить неизвестно откуда взявшиеся всадники в доспехах. Другие кавалеристы, топча людей лошадьми и раздавая удары плетями и древками копий, прорезали толпу и окружили помост, где собрались лучшие люди города. Стражники попробовали было сплотиться вокруг своих работодателей, но, увидев направленные на них стволы пистолетов, стали бросать свои алебарды и поднимать руки, показывая, что в них нет оружия.
Лишь некоторые из собравшихся, главным образом поляки из свиты воеводы и люди Отто фон Буксгевдена, обнажили свои сабли и шпаги, однако до рубки дело так и не дошло.
– Кто вы такой?! – закричал Буксгевден.
– Спросите у своего будущего зятя.
Старый барон недоуменно обернулся к мертвенно-бледному Карлу Юленшерне, так и не взявшемуся за оружие.
– Это герцог Иоганн Альбрехт Мекленбургский… – глухо проговорил тот, – это проклятый герцог Мекленбургский.
– Я тоже рад вас видеть, Карл Юхан, – улыбнулся я старинному неприятелю.
– Ты рано радуешься, проклятый ублюдок! – в бешенстве закричал шведский ярл и выскочил вперед, выхватывая пистолет. – На этот раз ты не сумеешь поглумиться надо мной!
Но прежде чем он успел спустить курок, внимательно следивший за происходящим Федор Панин вскинул лук и пустил стрелу, пробившую шведу горло.
– Хорошо стреляешь, Федя! – похвалил я парня. – Правда, я его повесить хотел, ну да что уж теперь.
– Ну так повесить и таким можно… – тихонько пробурчал Панин в ответ, накладывая на тетиву новую стрелу.
– Господа, – обратился я к взявшимся за оружие, – ей-богу, спрячьте ваши клинки в ножны. Мне совершенно не хочется портить такой прекрасный день кровопролитием, а в противном случае его не избежать.
Увидев, что люди воеводы и Буксгевдена убирают оружие, я обернулся к приговоренной к сожжению и, вынув кинжал, перерезал на ней путы.
– Вот что, девонька, шла бы ты отсюда. Как там твоего жениха зовут, Андрис? Вот садитесь в лодку да плывите куда подальше. Не дадут вам здесь жизни.