– Импорт-экспорт, я ж говорил.
– С какими странами?
– Теми, которые дают нам всякие штуки.
– Когда любезные развитые страны отправляют нам посылки, их же нужно распределить.
– Ты хочешь сказать, украсть и перепродать.
– В любом случае они исчезают. Лучше уж взять дело в свои руки. Я получаю оптом, а потом распределяю поштучно… Просроченные медикаменты, непарную обувь, сломанные машины.
– Не скромничай: есть еще и ООН, и неправительственные организации.
Сальво расхохотался:
– В удачные деньки! Мы муравьи, босс. А муравьи живут крохами…
Тот положил руку на чемодан, будто оберегая от взгляда Эрвана:
– Это не для протокола. – Он не дал времени выяснить подробнее и ввинтился в уличную толпу. – Дальше пойдем пешком.
Они с трудом прошли оставшуюся часть деревни, с носильщиками позади, преследуемые детьми, бродячими торговцами и смешками женщин, наблюдающих за ними с порога своих лачуг. По мере приближения к воде дома все больше напоминали постройки из отбросов. Запах тухлой рыбы пропитал все вокруг.
Настоящим зрелищем была река. Бурые с оранжевым отливом волны, казалось, омывали древние металлы, еще тлеющие угли из незапамятных времен. От этого пейзажа на губах оставался железистый привкус. Противоположный берег был едва различим – зеленоватая лента, затерянная в жаркой дымке.
По щиколотку в воде они пробрались сквозь путаницу тростника и корней и вышли на берег. Невероятная суета. Путешественники, обвешанные багажом с головы до пят, с тяжелыми узлами под мышками, шагали вслепую. Примостившиеся между уходящими в воду корнями лавчонки предлагали самые причудливые товары. Бочонки, тюки и лодки плескались возле берега. Каждый забирался по колено в мутную воду, но никто не замедлял шага. Лишь бы не опоздать к отплытию.
– Повезло, они здесь! – Сальво прокладывал путь через толпу ударами палки – как ударами мачете в джунглях. – Поторапливайся, шеф. Надо занять нашу каюту первого класса!
Эрван ускорил шаг – или, точнее, поплыл быстрее: они барахтались по пояс в воде, пристроив сумки на голову. Он не мог оторвать глаз от кишащего людьми настила. Мужчины с обнаженными торсами, казалось, играли мускулами под солнцем. Прачки трудились вовсю, согнувшись в три погибели над своими тазами. Дети удили рыбу, привязав леску к руке. Козы, свиньи, зонты и зонтики – всё в одной куче. Дымящиеся жаровни, развешанное на веревках сохнущее белье, музыкальная группа в разгар репетиции…
Перекинутая доска, чтобы подняться на борт.
