В тени многолетних сражений вспыхнуло неприметное собрание — родовые советы Скопиних и Шуйских объединились за древнейшим столом. Василий, последний из могущественного рода, держит баланс между преданной его памяти супругой и скептическим сыном-героем. А тайна исчезнувших родичей становится ключом к пониманию своего прошлого и будущего. Власть вернулась, но какое место среди новых властителей будет у этого человека?...
— Так вместе с белым конем и угодишь в тайную ловушку. Будет на выходе конно-губернаторский фарш.
— А если переговорить с доном Хуго Циснерос?
— На какой предмет?
— Купим ему патент магистра Тевтонского ордена.
— Брось, рыцари выбирают своего главаря.
— Это вряд ли, демократия красива только в кино.
— Мне нравится твоя идея. — Саша задумчиво погладил свою бородку. — Решено, озадачим дона Бобо.
— А я возьму на себя сеньора Хуго, родовитый и нищий дворянин должен грезить о возвышении.
— Кстати, о поляках.
— Да так, ерунда. Природа, злобные индейцы и добрые белые.
— Я о другом. Вроде бы в Америке были польские поселения.
— Выкинь из головы все, что было. Для нас важно то, что будет.
На самом деле в истории освоения Америки есть и польский след. В 1928 году Пилсудский решил выселить крестьян из Малопольши и отдать освободившиеся земли «истинным» полякам. Для этой цели во Львове создали Польско-американский колонизаторский синдикат, который возглавил некто Мечислав Лепецкий.
Стоянка в «золотом» каньоне могла продолжаться до бесконечности. Моряки рыли землю с настойчивостью неразумных детишек. Пришлось применить власть и продолжить путешествие теперь уже на десантных шлюпках. Моряки ритмично и монотонно работали на веслах. Вдоль борта сонно журчала мутная, слегка коричневатая вода, тишину необъятных просторов разрывали резкие крики птиц да скрип уключин.
— А Кензо Делчев и Грегори Леотсакис основательно провели свои изыскания.
— Молодцы, ничего не скажешь. — Саша посмотрел на остатки лагеря, говорившие о продолжительном проживании.
