В тени многолетних сражений вспыхнуло неприметное собрание — родовые советы Скопиних и Шуйских объединились за древнейшим столом. Василий, последний из могущественного рода, держит баланс между преданной его памяти супругой и скептическим сыном-героем. А тайна исчезнувших родичей становится ключом к пониманию своего прошлого и будущего. Власть вернулась, но какое место среди новых властителей будет у этого человека?...
Рядом с портом и фортами вырос настоящий город, где жили не только солдаты, но и приехавшие из Нидерландов корабелы. Братьев встретил улыбающийся генерал дон Филипп Рамиро.
— Наконец-то я вас дождался! По слухам, Картахену пытались захватить конкистадоры.
— Было дело, гарнизон показал отличную выучку.
— А что за огненные факелы вы пускали из пушек?
— Вместо ядра закладывали картуз с серой, — засмеялся Вова.
— Хитро! Торговцы только об этом и говорят. Все твердят про «греческий огонь», даже португальцы заинтересовались.
— Они что, сюда заходят? — удивился Саша.
— Заходят, и частенько. И представитель губернатора здесь живет, мечтает с вами встретиться.
— Зачем мы ему? — осторожно спросил Вова. — Уж не хотят ли нам предложить Рио-де-Жанейро?
— Нет, такого не слышал, — расхохотался генерал. — Португальцам нужны пушки.
— С чего это они рассчитывают на нашу щедрость? — возмутился Саша.
— Так склад до крыши завален пушками.
— То пушки под строящиеся корабли, их продавать нельзя.
— Вот и дожидается вас, надеется уговорить, — усмехнулся генерал.
— А сколько ему надо пушек?
— Просит хотя бы десяток, а так согласен платить золотом за три десятка.
— Зачем ему пушки? — поинтересовался Вова.
— Воюют с аборигенами, местный вождь дважды сжигал Рио-де-Жанейро.
— Так, — решительно начал Вова, — чужая война нас не интересует, а пушки продадим, но дорого.
— Я могу его обрадовать? — спросил дон Филипп.
— Да, — разрешил Саша, — и, пожалуйста, позовите управляющего.
"Две галеры в сопровождении трех кораблей отошли от причала задолго до захода солнца. Наутро управляющий доводил португальца до предынфарктного состояния. Жоржи ди Ажуда взывал ко всем святым, просил смиловаться над детьми несчастных солдат, что гибли сотнями под градом ядовитых стрел. Но результат был изначально ясен: португалец совершенно не умел торговаться, а приказ «купить любой ценой» давно разболтал всем желающим. Да и мешочки привезенного из Африки золотого песка хранились в подвале городского казначейства.
