В тени многолетних сражений вспыхнуло неприметное собрание — родовые советы Скопиних и Шуйских объединились за древнейшим столом. Василий, последний из могущественного рода, держит баланс между преданной его памяти супругой и скептическим сыном-героем. А тайна исчезнувших родичей становится ключом к пониманию своего прошлого и будущего. Власть вернулась, но какое место среди новых властителей будет у этого человека?...
— Сизый Череп убит! — С этими словами распахнулась дверь в сад, и перед донами предстал забрызганный кровью Безухий.
Санта-Фе напоминал растревоженный муравейник, доны выходили из дома только в окружении своих бойцов. Но чреда убийств только нарастала. Дошло до того, что кто-то ночью закатил бочонок пороха в шахту Скряги Винсента. Уж этот бывший перекупщик никогда не отличался задиристостью, привычно обделывая свои делишки тихой сапой. Никто не пытался разбираться в нарастающей резне, наоборот, некоторые под шумок начали сводить старые счеты.
Паук стоял на коленях и с безнадежным равнодушием ожидал своей очереди. Он семнадцатый, сегодня вешают двадцать человек. Солдатами командовал какой-то немец, а лощеный дворянин брезгливо смотрел на воющих от страха пленных. Вокруг виселиц столпилось все население небольшого города и порта Набуга. Люди лузгали семечки или грызли стебли сахарного тростника и с жадным любопытством смотрели на предсмертные судороги висельников.
Приход солдат обрадовал горожан, но Плешивый Огарок решил показать свою силу. Сам заявился к их командиру и потребовал немедленно убираться.
— Вот что, господа хорошие, — вальяжно заявил местечковый правитель, — это мой город, и вам надлежит убраться отсюда до захода солнца.
— Ты где живешь? — бесцеремонно спросил дон Франциск Алькантара.
— Фу, как грубо, — сморщил нос Плешивый Огарок, — вот мой дом, на холме.
— Сколько у тебя человек?
— В городе — три десятка, а за городом — более тысячи.
Здесь он, конечно, приврал, охрана караванов ему не подчинялась. Просто захотелось попугать дворянчика, согнать с того спесь.
