В тени многолетних сражений вспыхнуло неприметное собрание — родовые советы Скопиних и Шуйских объединились за древнейшим столом. Василий, последний из могущественного рода, держит баланс между преданной его памяти супругой и скептическим сыном-героем. А тайна исчезнувших родичей становится ключом к пониманию своего прошлого и будущего. Власть вернулась, но какое место среди новых властителей будет у этого человека?...
— Мы понимаем ваши проблемы и хотим их облегчить.
— Каким же способом, позвольте спросить?
— Вы знаете об изгнании Ганзейского союза?
— Вы о недосеребре?[2]
— Да, в Новгород и Москву пришли голландские купцы.
— Свято место пусто не бывает.
— Совет Дожа пытается добиться торговой монополии с Московией.
— А мы при чем? Здесь Севилья, а не Москва.
— Но вы можете повлиять на решение через своих родственников.
Саша открыл и закрыл рот, Вова отрицательно покачал головой. Вопрос требует дополнительного обсуждения, что понимали и венецианцы.
Итак, с уходом венецианцев у братьев появилась новая тема для размышлений о неведомых родственниках в Москве. Их родители не имели никакого дворянского прошлого, это братья знали абсолютно точно. История дедушек-бабушек теряется в смутных временах тридцатых годов.
Визит венецианских купцов подал отличную идею.
— Венецианцы должны согласиться на предложенный нами вариант, — откинувшись в кресле, уверенно заявил Саша.
— Не только клюнут, но и помогут, — поддержал Вова, — к тому же мы и денежек подкинем.
— Возьмут себе долю посредника, не без этого.
— Осталось уболтать испанцев, а они упертые в вопросах веры.
— Дипломатию скинем на плечи итальянских товарищей. Здесь они нас переплюнут.
— Да уж, если сумели крестоносцев завернуть вместо Палестины на Византию, то и испанцам голову заморочат.
— А как Павел смог стать магистром Мальтийского ордена? Он же православный.
— Орден ради такого дела ввел двух магистров.
