Началась эта история в молодом сибирском городе Ново-Николаевске, на третий день после Рождества. Утро страстно-нежное, а сердце неустанно жаждет любви и добра, словно горячий ледник на солнечных лучах. Встреча двух особей из разных миров — ученицы гимназии и конокрада, способная переплести судьбы даже самые противоречащие друг другу стихиры....
Там мое обязательство немедленно покинуть город, как только я смогу убедиться, что все освобождены. Видите ли, я в последнее время причинил много неприятностей полицмейстеру и думаю, что моему исчезновению из Ново-Николаевска он обрадуется.
— Теперь я догадываюсь, какие это были неприятности. Бархатова вы убили?
— Видит бог, я этого не хотел. Господина акцизного подвело слабое здоровье.
— Ладно, я не буду настаивать. Не хотите рассказывать — ваше право. Я хочу спросить о другом. Гречман — человек бывалый и осторожный.
— Все может быть, Сергей Ипполитович, все, как говорится, в руце Божьей. Главное сейчас — чтобы вы были твердым и уверенным. Не соглашайтесь, если Гречман начнет предлагать иные варианты, говорите одно: только на тех условиях, которые написаны здесь. — И Николай Иванович, чуть приподняв руку, пришлепнул конверт ладонью — будто печать поставил.
— И какие же это условия?
— Поверьте, вам лучше не знать. У нас давняя тяжба с господином Гречманом, и лишних людей в эту тяжбу втягивать — дело неблагородное.
— Когда мне ехать в участок?
— Прямо сейчас. Кабинет закроете снаружи на ключ, а я останусь здесь и буду ждать вашего возвращения. В качестве заложника. — Николай Иванович усмехнулся и принялся снимать пальто. — Разрешите мне вашими папиросами угоститься?
— Конечно, конечно. Может, чаю?
— Лучше водки. Но выпьем мы, Сергей Ипполитович, чуть позже.
— И вам того же.
Негромко стукнула дверь, звякнул ключ, вставляемый в нутро замка, сухо щелкнул сам замок.
Николай Иванович подошел к окну, проследил, как Сергей Ипполитович уселся в кошевку и отъехал, после этого он зачем-то открыл и закрыл форточку и затем плотно задернул шторы, оставив лишь узкую щель сбоку, посмотрел на часы и открыл коробку с папиросами — все это он делал размеренно и неторопливо, оставаясь внешнее абсолютно спокойным.
7Гречман, наваливаясь грудью на стол, будто хотел проломить его, исподлобья угрюмо смотрел на Чукеева, и тот под недобрым взглядом начальника все ниже опускал голову.
