Автор
Таинственный город-героя Консервный ряд зарос заслоенными бурьяном пустошами, застыли в заброшенных консервных цехах с крытым железом и ночной жизнью под открытым небом: кабаки, рестораны, ночлежки. В их уединении мирятся сволочь и святые, мученики и блаженные - жизнь здесь не имеет границ, скрываясь за маской хаоса и гармонии....
Мак открыл глаза, встряхнулся, потянулся, проковылял к воде, вымыл лицо, сложив ладони ковшиком, хакнул, сплюнул, прополоскал рот, пустил ветры, затянул пояс, почесал ноги, разгладил пальцами мокрые волосы, отпил из кувшина, икнул и сел у огня.
– Клянусь небом, пахнет недурно, – сказал он.
Все мужчины в мире проснувшись ведут себя одинаково. И дружки Мака, продрав глаза, почти точно повторили описанный выше порядок действий. Скоро все расселись у костра и каждый произнес в адрес Элена похвальное слово. Элен попробовал петуха перочинным ножом.
– Эту курятину нежной не назовешь, – сказал он. – Две недели надо варить, тогда она будет таять во рту. Как по-твоему, Мак, сколько было лет этому петуху?
– Петуху? Мне сейчас сорок восемь. Но, надеюсь, я еще не такой жесткий.
– Интересно, до скольких лет живут петухи? – сказал Эдди, – если умирают своей смертью?
– Этого, я думаю, никто не знает, – ответил Джонс.
Лучшего времяпрепровождения не придумать. Кувшин ходил по кругу, и в теле разливалось приятное тепло.
– Ты, Эдди, только не обижайся, – вдруг сказал Джонс. – А что если тебе под стойку поставить три кувшина и сливать в один виски, в другой вино, а в третий пиво…
Потрясенные приятели потеряли дар речи.
– Я не хотел сказать ничего плохого, – поспешил поправиться Джонс, – вообще-то мне и так очень нравится…
Он почувствовал, что ляпнул глупость, и смешавшись сыпал словами без остановки.
– Мне почему нравится? Пьешь и понятия не имеешь, что такое выкинешь. Вот, например, виски, – частил он, – выпьешь и более-менее знаешь, что произойдет.
– Кстати о плавании, – прервал его Мак, стараясь замять неловкость. – Интересно, что стало с Мак-Кинли Мораном, ныряльщиком. Помните такого парня?
– Как же, помню, – отозвался Хьюги, – мы с ним одно время вместе болтались.
Мак опять приложился к кувшину.
