Автор
Таинственный город-героя Консервный ряд зарос заслоенными бурьяном пустошами, застыли в заброшенных консервных цехах с крытым железом и ночной жизнью под открытым небом: кабаки, рестораны, ночлежки. В их уединении мирятся сволочь и святые, мученики и блаженные - жизнь здесь не имеет границ, скрываясь за маской хаоса и гармонии....
– Понимаю, – сказал он.
– Я обрадовался, когда вы ударили, – пpoдoлжaл Мак. – Я сказал себе: «Может, хоть это меня научит. Может, на всю жизнь запомню». Но, черт, не запомню ведь. Так и останусь клоуном. Док! – вдруг крикнул Мак. – Док, ведь я как думал? Всем будет хорошо и весело. Вы будете рады, что вам устроили вечеринку. И мы тоже. Ведь я думал – будет хорошая вечеринка. – Он махнул рукой на пол, усеянный стеклом и книгами. – Вот так и с женой. Думал, как лучше, а вышло… Всегда выходит хуже некуда.
– Я понимаю, – сказал Док. Он открыл вторую кварту пива и наполнил стаканы.
– Док, – сказал Мак. – Мы с ребятами все уберем. И заплатим за все, что испортили. Пусть будем пять лет работать.
Док медленно покачал головой и вытер с усов пену
– Не надо, – сказал он. – Я сам все уберу. Я знаю, куда что ставить.
– Мы за все заплатим, Док.
– Не заплатите. Мак. Вы будете думать об этом и мучиться еще очень долго, но не заплатите. Разбитое стекло – это ведь настоящие музейные экспонаты, стоят, наверное, триста долларов.
– Да, Док, вы наверное правы, – сказал Мак. – Черт, я знаю, что вы правы. А что же нам делать?
– Пережить как-то, – сказал Док. – Я уже об этом забыл. Этот мордобой отрезвил меня. И вы забудьте.
Мак допил пиво и встал.
– Пока, Док, – сказал он.
– Пока. Слушай, Мак, а что сталось с твоей женой?
– Не знаю, – ответил Мак.
Он неуклюже спустился по ступенькам, пересек улицу, пустырь и по куриной тропе вернулся в Королевскую ночлежку. Док наблюдал за ним из окна. Потом, не пряча усталости, взял метлу из-за титана. Он наводил порядок весь день.
Глава XXII"
"Анри-художник не был французом и звали его не Анри. И настоящим художником он тоже не был. Анри зачитывался рассказами о Левом береге Парижа, мысленно он жил там, хотя Парижа в глаза не видел.
