В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
Повернулась ко второй девушке, тоже уже снявшей парик и перекинувшей длинные русые волосы назад, застегивая молнию платья спереди, — Лиз, говорила же, что с этим гримом лишнее, а голос менять это уже ближе к мнительности. Можно было и вовсе без маскарада обойтись, это же Тисарев. Он дальше возможного удовольствия ничего не видит.
— Оденься, Тань. Сейчас придут. — Отозвалась та, и Таня, кивнув, все так же не вставая с подлокотника стала надевать платье, а Лиза, переплетая волосы в косу, подошла к Тисареву с противоположной от Тани стороны, — неужели не признаешь, Виталь? Так долго знакомы ведь, — с материнским укором в грудном голосе пожурила его Лиза, присаживаясь на правый подлокотник кресла и, оперевшись локтем о спинку рядом с его головой, подперла длинными тонкими пальцами висок.
— Телки Мазура… — Прикрыв глаза свинцовыми веками, с трудом выдавил он пересохшими губами, чувствуя, как сердце запоздало срывается в галоп, а дыхание учащается.
А может быть и не запоздало, может быть вовсе не из-за принятого Виталей препарата тело дало такую реакцию; а от осознания, слабо прорывающего сквозь баррикады фармакологического эффекта, чем теперь все закончится, и это самое осознание безуспешно пыталось запустить в отравленный разум мысль, что нужно срочно искать выход из складывающихся отнюдь не радостных перспектив, но всякая попытка инстинкта самосохранения воззвать к заторможенному разуму, терпела полное поражение.
Вновь открыв глаза, с брезгливостью посмотрел на Таню, оправившую надетое платье, откинувшую темную прядь с лица и мило улыбнувшуюся ему, со значением опустившую каблук на его пахе чуть ниже, предупреждающе надавливая в наиболее чувствительную область.
— Телки, овцы. Латентная зоофилия? — изобразила озадаченность Лиза посмотрев на Таню, склоняющую голову на бок, снисходительно вглядываясь в злобу, слабо пробивающуюся сквозь нарастающее помутнение в глазах Витали.
— Так парнокопытные называют лиц женского пола. — Кивнула Таня и убрала ногу от его паха, чтобы направиться к двери, в которую постучали. — А еще этим парнокопытным проводят радиочастотную идентификацию, когда они теряются. — Акцент на последнем слове, придающем ему двойное такое значение.
