В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
"
"Его рука двинулась к лицу блондинки, оценивающе глядящей в его глаза с суженными зрачками, но ударить ее он не смог, его рука ослабла едва он оторвал пальцы от ее ягодицы, которую до того сжимал. Оторвалась, сжалась в кулак и обессиленно рухнула на подлокотник кресла, в котором Виталя почти полностью утратил контроль над своим телом, но еще боролся за разум, заметно сдающего позиции — все же был учтен факт того, что Виталя в некотором и не самом хорошем смысле ценитель определенного рода веществ и ему требуются повышенные дозы.
Блондинка пересела с его бедер на подлокотник кресла и, деловито возложив ноги на его пах, совсем без осторожности, целенаправленно, но не очень сильно надавила каблуком босоножки на почти полностью схлынувшую эрекцию. Виталя слабо дернулся от затертого заторможенностью болезненного дискомфорта.
Она мрачно усмехнулась и забрала из его ослабевших пальцев бокал с виски. Прополоскала рот подданной шатенкой водкой и сплюнула в бокал Витали. Отставила его на подлокотник рядом с собой и оглянулась на шатенку, сейчас заказывающую по телефону еду и напитки в номер и перебросившую ей снятое с нее платье.
— Вам пиздец, овцы клофелиновые…
— Это далеко не клофелин, профан. — Блондинка, склонив голову, улыбнулась, перекинула платье через плечо и подалась к нему, свешивая руку с колена ноги, все еще упирающейся в его пах, а пальцами второй руки взяла его за подбородок и приподняла лицо так, чтобы смотрел прямо в ее глаза, насыщающиеся недобрыми тенями, — не узнал меня, Виталь? — повела бровью она.
