В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
— Озвучил Зелимхан нарисованные цифры, и, следя за стремительно выходящими из-под пальцев Кости сокращенными словами, проговорил, — Чалая с Кирьяновым и Евдокимовым прибудут в ближайший час. Предоставишь все, что запросят. Утром приедет Романова, — посмотрел на кивнувшую Косте Лизу и вновь заскользил взглядом по строчкам выходящим из-под руки Кости, — сделаете перерасчет и до конца недели ты организуешь переподписание. Потом создашь форс-мажор, чтобы произошла несвоевременная оплата процента, документально фиксируешь это, кредит немного заморозишь.
— Залоговое рейдерство? — Неуверенно спросил Шеметов. — Но если мы начнем отнимать его бизнес, он же может настучать…
— Что шантажом пытался украсть краденное и в результате лишился теневого бизнеса? — Правильно трактовал Зелимхан выражение лица Кости, приподнявшего бровь, глядя на трубку в его пальцах. На той стороне повисла неловкая пауза. Костя снова прикоснулся ручкой к листам ежедневника и быстро вывел то, что озвучил Зелимхан.
— Новым… управляющим точно Анохина назначат?
— А ты за сына Тисарева ратуешь? Мы учтем, — усмехнулся Зелимхан, посмотрев на машину с Виталей, когда Шеметов на том конце сбивчиво начал оправдываться и говорить, что его не так поняли. — Встреть наших фиников. Все.
Зелимхан, выдыхая дым, отключил звонок и, кивнув Косте, направился к группе негромко разговаривающих невдалеке мужчин, пока Костя вырывал из ежедневника страницу, и, смяв ее отдавал понятливо кивнувшей Лизе.
— Завтра к вечеру он будет дома. — Негромко произнес он, бросив взгляд на тонированное заднее стекло автомобиля, в котором сидел Тисарев. — Езжай.
Лиза сдержала судорожный выдох облегчения и никак не показав того, какая слабость зародилась в теле от таких простых, но важнейших слов, направилась к своей машине.
