В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
Что-то сходное ощущаешь, когда наблюдаешь, как светятся глаза у животных в полумраке.
Последняя затяжка, выдох в салон и спокойно, отрешенно:
— Разумеется. Твои шакалы его не тронут пока меня официально не выпустят из изолятора, убедившись, что к смерти Тисы я не имею никакого отношения. Как только меня выпустят, то Мазура убьют и повесят это на меня. Таков был ваш глупый план, верно?
Тисарев хмыкнул, не ответил, и с отзвуком безумного смеха в шепоте произнес:
— Даже у животных, на которых охотятся, есть когти и клыки.
— Не у всех. — Прикус губы и снова прикрытые глаза.
— И тебе так интересно? — Виталя фыркнул недоверчиво.
Тьма сгустилась в салоне. В крови. И разумах.
— На тебе белый клык. — Костя извлек нож Зелимхана, оставленный в отсеке автомобильной двери и подал его Витале. Замершему с ножом, подавшись вперед и оценивающе глядящему на подголовник впереди себя, ведь там незащищенная шея и она рядом. — А тебе так интересно? — тихий ироничный вопрос Анохина в тишину ночи. — Тебе ни уехать, ни выйти не дадут.
Виталя, скрипнув зубами, рванул в дверь. Еще быстрее сквозь сгущающуюся тишину ночного храма леса, подгоняемый адреналином в крови и призрачной возможностью уйти от шести охотников, жаждущих его крови больше месяца.
Охотников, застывших в ожидании слова Кости, расслабленно оперевшегося о капот внедорожника и задумчиво глядящего в искры звезд в чернильном летнем небе.
— Константин Юрьевич?.. — позвал один из мужчин, поднимая взгляд от экрана своего телефона, когда истекли заявленные Костей тридцать минут.
— Нож. — Потребовал он, снимая часы и аккуратно положив на бронь капота, задержав на секунду пальцы на ремешке часов, остановившихся полностью, хотя до того оригинальный швейцарский механизм работал бесперебойно и почти без ручного подзавода три с лишним года. Костя, едва заметно усмехнувшись, глядя на циферблат замерших часов, засучил рукава тонкого черного джемпера и оценивающе оглядел поданный ему массивный охотничий нож.
Спустя несколько часов Костя смотрел на красные разводы на коже своих пальцев, ладоней, особенно правой. Смотрел на уже багровые оковы спекшейся крови на запястьях.
