Одной, все также от пупка медленно идущей вниз и влажными пальцами другой руки, скользящими от начала ствола до его основания, чтобы несильно сжать. Улыбнувшись, коснулась губами лопатки и несильно порицательно укусила, потому что Анохин явно прибеднялся с паузами, ибо эрекция стремительно нарастала."
"Прижалась грудью к его спине, касаясь ствола обеими руками. Его плечи чуть напряглись, взгляд все так же за моими руками. Ритм немного увеличила, одной рукой скользнув ниже ствола и сжимая кожу, поглаживая, одновременно проводя языком по линии позвоночника между лопаток, чувствуя первые капли влаги на кончиках пальцев, размазывающих ее по нагретой коже.
Его дыхание ускорилось одновременно с нарастанием ритма рук. Пара осечек, когда сжала слишком сильно в чувствительной зоне и он на доли мгновения задержал дыхание. Восстановившееся, когда исправила оплошность, одновременно с извиняющимся поцелуем в плечо.
Он все же не лгал, ему нужен был перерыв, ибо рука уставала. Прижалась лбом к его плечу, уговаривая себя не снижать темп, наслаждаясь жаром кожи, звучанием учащенного дыхания, понимая, что его финиш есть, просто нужно не сбавлять ритм, но мышечная слабость на секунду заставила пальцы ошибиться и он, отстранив ладонь от стола, сжал мои пальцы на стволе.
Мой протестующий легкий прикус его лопатки. Его усмешка.
Повернулся и в глазах такое… что просто утонуть и сделать это с наслаждением. Пальцы его свободной руки сжали мою грудь сквозь ткань полотенца. Склонился и выпил стон с губ, обхватывая за талию, прижимая к себе тесно и одновременно шагая вперед, подсказывая отступить. Стол, подсадил, снимая полотенце. Настойчиво надавил рукой в плечо, вынуждая улечься и языком по шее, до груди, слегка прикусывая и прислоняясь эрекцией к низу живота.
— Нет… — мотнула головой, приподнимаясь на локтях, глядя на него, с насмешкой посмотревшего на меня.
— Я тоже против отсутствия защиты, успокойся. Это так… чисто подразнить, — нажимая эрекцией на чувствительную точку, заставляя сразу потерять вопрос «кого именно подразнить?», когда обеими руками сжал грудь. Толчок явственней, нажим рук сильнее и волна удовольствия заставила выгнуться под его руками.
И едва не произошло страшное — хлипенький икеевский стол был категорически против такого с собой обращения и, протестующе крякнув, покачнулся.
Испугаться не успела, Костя среагировал раньше. Подхватив под поясницу и спину сдернул со стола, все-таки устоявшего, пока я, тесно обвив ногами торс Кости, с возмущением смотрела на эту подлую конструкцию. В голову пришла дурацкая идея. Дрыгнула ногой и Костя, только переведший на меня взгляд, на автомате спустил с рук.