— Прицокнул языком, заметив, как ошиблись мои пальцы, стряхнувшие сигарету мимо пепельницы. Аккуратно убрал следы моей нервозности и пауза затягивалась. Я, выдохнув дым, понятливо кивнула, ощущая его взгляд. Истерики ни к чему, это просто факт его биографии, о чем свидетельствует его отношение — эти совершенно спокойные интонации. И он продолжил, — я тогда такие вещи страшные думал о нем. Тоже не сразу понял, почему и зачем. А все было очень просто — когда все это шло, Виталя, его родной сын, примелькался хозяевам и когда встал вопрос, кто будет стоять у руля вместо Костолома, которого Тиса несмотря ни на что настойчиво спроваживал на пенсию, Виталина кандидатура весьма нравилась хозяевам, но его отец очень аккуратно подводил так, чтобы решение не было принято по этому вопросу в пользу Витали. На тот момент уже имеющего Наполеоновские планы. В Китае синтезировали синтетическую дурь, очень дешевую по себестоимости, но химический состав такой, что наши народные умельцы не сразу бы разгадали, а когда сделали бы это, то Виталя, одновременно запустивший ее в несколько наркотранзитов, уже как Скрудж Макдак в деньги бы нырял. Там у Витали дело шло не в один лярд и ему крайне не нравилась тонкая политика отца, отодвигающего его от этого ада, когда есть очень неплохая возможность с учетом моего тогда положения, подняться и переплюнуть Скруджа Макдака. Виталя пришел к выводу, что выход у него один с учетом недавно произошедшего события и стоического сопротивления папы. — Костя вновь закурил, когда я потушила сигарету. Глядя на пепел, прищурился, и произнес, — и через двое суток, когда меня по приказу Тисы понизили еще сильнее и фактически перекрыли кислород из-за моих чуть взбунтовавшихся людей, недовольных таким обращением со мной, но после значительно притихших, вот через двое суток после подавленного бунта, шестнадцатого ноль седьмого в двадцать три ноль два, машина, управляемая Тисой взлетела на воздух. На кого подумали? — Выдыхая дым, на мгновение прикрыл глаза, улыбнувшись и поведя коленом, которое сжала я, опустившая голову, чувствуя как побежали мурашки от взрыва внутри. — Женя, ты мне колено сейчас раздавишь, — тихий смех в ночную тишь. — Иди сюда. — Пальцы, сжавшее мое предплечье, почти ледяные. А внешне он так спокоен…"
"Подтянув к груди, положил подбородок на макушку. Затушил сигарету, выдыхая дым в сторону, пока я слушала его мерное сердцебиение, глядя на его пальцы, свисающие с моего плеча, когда приобнял. Смотрела на них и подавляла себя, смесь того, что разносило мысли и разум, пока он ожидал, когда я тоже возьму над собой контроль. Он полностью в самообладании, рассказывая с какой мразью имел дело… не тварью, а абсолютно нечеловеческой мразью, ради денег убившей родного отца.