В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
— Таш? — позвала я, переводя на нее напряженный взгляд, когда они явно направлялись ко входу.
— Без паники, Жень, — ободряюще усмехнулась она мне, тут же переводя взгляд за меня и вежливо кивая явно уже вошедшим в кафе мужчинам.
Встала и пересела на стул рядом со мной, когда они подошли к столу. Один сел на ее место, второй остался стоять возле стола.
— Добрый день, Татьяна Игоревна. — Приветственно кивнул мужик напротив нас, склоняя голову и вглядываясь в лицо Таши, жестом упредив только тронувшуюся к нам официантку.
— Здравствуйте, — все так же вежливо отозвалась она. — Прошу прощения, не помню вашего имени.
— Петр Зиновьев. — Улыбнулся ей он. И посмотрел с укором, когда она вопросительно приподняла бровь, — Ров.
— Ах, да. Чем обязана? — отпив чай, ни грамма ни изменившись в лице, осведомился бывший первый секретарь Анохина.
— Что же вы так, о делах и о делах… — деланно пожурил ее Зиновьев, расслабленно откидываясь на стуле.
Таша улыбнулась ему, очень холодно, глядя на него именно так, как смотрела на Шеметова в банке и отрицательно повела головой, говоря этим совсем иное, нежели просто давая отказ.
— Жаль, — прицокнул языком Ров, со скепсисом глядя на нее, так же расслабленно откинувшуюся на немного отодвинутом от стола стуле. — Придется самому, — перевел взгляд на стоящего рядом со мной человека и произнес, — Вить, проводи девушку до автомобиля, тут не та атмосфера для знакомст…
Закончить он не успел, подавившись словом на выдохе, когда Таша молча и быстро подняла ногу, уперлась стопой в край столешницы и сильнейшим рывком толкнула от себя, врезав стол в Зиновьева, вместе со стулом прижимая того к стене.
— Руки от нее убрал, — под плеск чая и звон осколков на полу крайне спокойно порекомендовала Таша, глядя на застывшего Витю, только было тронувшего меня за отдернутый от него локоть, и через секунду она вновь посмотрела на прижатого к стене Зиновьева, сдавленно матерящегося, так как его локоть был стиснут между спинкой стула и стеной еще плотнее, чем он прижат к ней столешницей.
