В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
Первая ассоциация — кто-то под окнами запустил мощный салют от грохота которого низко загудели стекла в окнах, отозвались визгом сигнализации машин. Это первая ассоциация.
А вторая…
Грохот уходит за грудину, заставляет оборваться сердца в замерших телах. Старый, держащий ручку рамы, смотрел на улицу по которой машины прибывали и сворачивали во двор дома, в котором мы сейчас были. И логично, что со двора выезжали на эту же улицу. На которую он смотрел, когда на его лице сквозь тонер стекла легли отблески пламени, он смотрел и выронил сигарету на пол.
Грохот одновременно падающих стульев скрадывался бешеным грохотом сердца в ушах.
В суженных венах вместо крови страх, когда через порог, когда по темным лестничным пролетам вниз, когда сквозь ночь и свист ледяного ветра в ушах стремительно на немеющих ногах за тремя фигурами впереди, сквозь арку дома, чтобы увидеть кошмар на дороге в паре десятков метров от заезда в арку."
"Черный смолистый дым, путающийся в сожжённой кроне раскидистого дерева возле тротуара.
Кир застыл резко. Остановился и одеревенел недалеко от ада. За ним, в шаге расстояния, так же застыл Костя. Скрежет осколков под ногами Старого, прижимающего к уху телефон и направляющегося к внедорожнику с разнесенными стеклами, развернутому посреди дороги.
А я смотрела на пламя. Два черных силуэта на фоне этого пламени. Ноги подкосились, колени в асфальт. Теплый. Теплый асфальт промозглой осенью.
