В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
Я видела, как Костя настигает его, уже снявшего оружие с предохранителя и прижавшего дуло к своему виску.
Собственный скулеж не донесся до сознания, когда смотрела как Костя врезался в него едва не сбивая с ног, стиснул его предплечье и взяв упор спиной на его грудь, рывком отстранил почти выстреливший пистолет от головы брата. Перехватив обеими руками его кисть увел пистолет вверх. Оружие, спускающее обойму в ночное небо.
Звуки выстрелов долбили по ушам, оттискиваясь печатями, которые останутся в сознании мертвыми сбоями в сердце.
Костя вырвал оружие из пальцев Кира. Вырвал резко, с силой. Так, что тот не удержался на ногах. И, падая на колени на разогретый асфальт, глядя на догорающий автомобиль, Кирилл закричал.
Страшный крик, когда рвется душа.
Он страшный именно срывами.
Прерывистостью.
Это неописуемо, это непередаваемо страшно, когда человек кричит и резко замолкает от того, что уже не может выносить."
"Снова пытается закричать и еще больший удар боли, ломающий остовы, порождающий снова молчание, вновь страшнейший срывающийся крик, снова тишина, когда настигает последний удар осознанной боли и он просто непереносим и человек ломается.
Страшно, когда погибает мужчина, когда задыхаясь, скребет нагретый асфальт ногтями так, что пальцы кровоточат, пока он, сгорбившись, ссутулившись, в срыве дыхания смотрит на горящий, покореженный металл.
Кир вздрогнул всем телом и вскинул голову. Сделав судорожный глоток воздуха, оторвал предплечье от асфальта, скрюченными пальцами вцепляясь в руку брата.
Встал тяжело очень, с трудом перевел взгляд на Костю, и… улыбнулся ему.
