В темных улицах города застаивается тихий вечер, где каждое движение кажется загадочным. Это одиннадцать месяцев назад — Виталий Тисарев, успешный предприниматель, смотрит закат и думает о том, как устроить свой отдых без лишних хлопот. Окружение не располагает к глубокому расслаблению, но Виталия волнует информация о поездке. Атмосфера напоминает баланс между надеждой и тревогой в ожидании чего-то важного....
— Отошел от нее, — скомандовала я одновременно с Данкиным «эй, тварь», и он поднял довольно смазливое, но изуродованное злостью и выпитым алкоголем лицо к нам, — отошел, блядь. Сейчас мусоров вызовем.
— Вызывай, смелая такая. Шлюху спасать!.. — с безуминкой рассмеялся он, пнув заревевшую белугой девчонку в район шеи.
— Отошел, нахуй! — рявкнула так, что мне казалось, если бы не рука Данки, я бы перевалилась через парапет, когда он, вновь склонившись, стиснул ее плечо, пытаясь поднять на ноги.
— Быстро! — гаркнула Шеметова, дернув меня за локоть и ринувшись к двери, ведущую на пожарную лестницу.
Четыре этажа, восемь лестниц. Я обогнала Данку на шестой. Врезалась плечом в дверь, на мгновение позже ударив ладонью по кнопке, разблокировавшей замок и позволившую мне, и налетевшей на меня по инерции Данке, вывалиться на улицу.
Адреналин и ненависть в крови, а перед подъездом пусто.
Данка побежала вправо, уходя в арку, ведущую во внутренний двор жилого комплекса. Я, сбежав со ступеней, посмотрела в сторону проспекта слева в отдалении.
— Нет во дворе! — голос Данки, стремительно возвращающейся ко мне, застывшей перед подъездом и глядящей в сторону пустынного шоссе. И в тот же момент со стороны дороги раздался отчаянный женский вопль. Громкий, дерущий не перепонки, дерущий нутро тем ужасом, что горел и сгорал там, в том крике."
"Ринулись одновременно. На въезде с проспекта на территорию жилого комплекса застыли, каждая высматривая свою сторону.
— Там! — Дернула ледяными пальцами Данку. Дернула в сторону твари, перед которой на коленях стояла ревущая девчонка, с окровавленным лицом, умоляющая отпустить выворачиваемую руку.
— Рома, пожалуйста, не надо! — ее срывающийся в рыданья крик, и Данка, неразличимо ругнувшись, на бегу склонилась, подхватывая не особо большой, но внушительный камень, чтобы с размаха, правда, не особо целясь, но все же попав в спину мужской фигуре, рявкнуть:
— Отошел, тебе сказали!
В тот же момент я, бегущая чуть спереди Шеметовой, влетела в них, порвала корпусом связку между пальцами твари и кистью девчонки, и, схватив ее за плечи поволочила по асфальту прочь, не отпуская взглядом то, как Шеметова мгновением позже встает перед парнем, только было оглянувшемуся, чтобы отследить откуда прилетел камень, но уже осознавшему, что и откуда.
