Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
— Мда? Ладно, пойдем тогда в твой класс.
Когда Яков Моисеевич зашел после перемены в класс, он застал толпу своих подопечных, собравшихся вокруг одного стола и притихших словно мыши, что-то смотревших.
— «Б» четыре! — донесся до него звонкий голос Огнева.
Тут же поняв, кто возмутитель спокойствия, мужчина уже собирался разогнать толпу школьников и напомнить всем, что звонок прозвенел, когда следующий голос оборвал его такое желание.
— Ранил.
Ведь это был голос директора! Передумав разгонять первоклашек по местам, Яков Моисеевич тихим шагом подошел поближе и, заглянув поверх голов детей, увидел сидящих друг напротив друга Огнева и Семена Валерьевича.
— «Б» пять! — азартно сказал Сережа.
— Убил, — с усмешкой ответил ему директор школы и оба начали что-то чертить на лежащих перед ними листках.
— Ой, — заметила подошедшего учителя Оля Горбунова.
На это «ой» отвлеклись и остальные, тут же скидывая с себя оцепенение от происходящего перед ними действа.
— Кхм, заигрались мы с тобой Сергей, — чуть смущенно сказал Семен Валерьевич.
— Нет, Семен Валерьевич, только «за».
— Вот и хорошо.
Попрощавшись, директор ушел, а Яков Моисеевич быстро навел порядок в классе. Заодно решив поговорить с «талантом» после уроков — что там за игру он придумал и почему не сказал сперва своему учителю.
Морской бой и правда напечатали в газете уже в следующем выпуске, что меня удивило безмерно.
"Но и совсем без награды меня не оставили.
В декабре, вернувшись вечером с работы, отец поделился с нами давно ожидаемой, но при этом все равно ставшей внезапной новостью.
— Вышел декрет о национализации нашего завода, — выдохнул он. — Еще и переименовать хотят.
