Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
В итоге уже через год можно будет понизить немного налоговое бремя для крестьян. И так из года в год, в конечном счете выровняв условия жизни для рабочих и крестьян. Но чтобы от использования тракторов и сеялок был толк, необходима коллективизация. Потому что частнику это оборудование мало что не по карману, так и просто не нужно — не с той площадью, что он имеет в собственности. А если позволить ему иметь больше, то частник уже превратится в буржуя, что противоречит идеологии нашей страны.
Так «красиво» Сталин подвел свою речь к упору на классовую борьбу с кулаками и «новыми помещиками».
"Читая его речь, мне невольно вспоминалось, как оплевывали в моем прошлом мире проведенную «коллективизацию». Со смаком упоминали перегибы, как народ страдал от нее, какое горе она принесла людям. И вот из-за этого у меня и были противоречивые чувства. Вроде читаешь речь — все правильно, логично, по-другому поступишь и привет — назад к помещикам и крепостным. Но как оно будет на самом деле?
Тут еще отец вернулся с работы, подлив масла в огонь моих сомнений.
— Ты чего такой мрачный? — заметил я, как он угрюмо скинул сапоги и, не здороваясь, прошел на кухню.
— Помнишь Акинфея, что с нами в бараке жил? — в ответ спросил он меня.
— Ну да.
— Он на лесопилку перешел, бревна там в доски распускают.
— И?
— И то! — рыкнул отец. — Как в прошлом году на переход семичасовой объявили, их директор еще досрочно «на инициативе» провел его. В итоге производительность упала, из-за чего им сначала зарплату урезали — мол, работать хуже стали, а сейчас и вовсе — штрафы пошли, да дополнительно заставляют оставаться.
Отец еле сдержался, чтобы не сплюнуть. Полез в шкаф и достал оттуда бутылку самогона. Свернул пробку, поставил стакан, набулькал и тут же залпом замахнул его. Лишь утерев рот рукавом, продолжил говорить.
— Вот как чувствовал, что не все так просто будет с этим переходом. Да, дурак, надеялся на лучшее.
— А они в партию не жаловались? — спросил я. — Это же прямое нарушение прав советского гражданина.
— Толку то, — обреченно махнул рукой отец. — Какая партия, ты о чем, Сергунь? Тут в профсоюз надо первый делом идти. Вот только и там не помогли. Из райкома ответ пришел — положение о снижении рабочего дня было введено недавно, директор действовал на свой страх и риск, вводя новый рабочий день заранее, ни с кем не согласовал. Чушь конечно.
