Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
Жидунов скривился как от зубной боли, хоть и попытался это скрыть. Но я-то стоял рядом и заметил. Сейчас меня вызывать отдельно не стали, я сразу вышел на сцену."
"— Произошла ошибка, — после небольшой паузы, вынужден был сказать комсорг. — В партии, бывает, тоже ошибаются. Но тем и отличается наше общество, что мы способны признавать свои ошибки! — обрел уверенность Георгий Юрьевич. — Товарищ Пилютин считал, что еще рано озвучивать статью товарища Огнева. Однако товарищ Бухарин указал, что она своевременна и призвал нас не рубить сгоряча.
«Ишь ты! — восхитился я невольно. — Как он свой косяк на всех разделил!»
— Голосуем, кто «за» восстановление студента Огнева в ряды комсомола?
Руки подняли все. Даже воздержавшихся не было. Еще бы! Как Жидунов упомянул Бухарина, видного партийца, так сразу все сомнения и отпали. После этого комсорг протянул мне значок, и вот теперь я отказываться не стал и прицепил его к себе на рубашку.
Домой я вернулся в хорошем настроении. Заодно решил зайти к Михаилу Ефимовичу, поделиться с ним тем, как моя статья чуть мне учебу не сломала. Ну и посоветоваться, что можно сделать в будущем, чтобы подобных резких поворотов избежать.
— Повезло, что товарищу Бухарину твоя статья понравилась, — задумчиво заметил Кольцов после моего рассказа.
— Как он меня и нашел-то, — усмехнулся я.
— Тут как раз ничего сложного, — отмахнулся Михаил Ефимович. И чуточку смущенно продолжил. — Он мне сначала позвонил. Почему-то решил, что это я статью выпустил, но стесняюсь прямо ставить под ней свое имя. Так я ему про тебя и рассказал.
Так вот кого мне на самом деле благодарить надо! Хотя нет. Все равно Николай Иванович мне помог. Он ведь мог и махнуть рукой, через Кольцова передать свою благодарность. А тут — лично в ректорат позвонил.
Мы обсудили с журналистом мою статью, будет ли толк дальше — проведут какое-то расследование в отношении директоров завода или нет. Изменится ли жизнь людей. Договорились, что через месяц уже вместе сходим на те предприятия, чьих рабочих я опрашивал и упомянул в своей статье. Если уж делать — то до конца! После этого в прекрасном настроении я вернулся домой.
