Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
Мне сказали явиться в деканат, а уже здесь Александр Александрович поставил меня перед фактом, что вынужден отчислить меня «за халатное отношение к учебе». Я по его лицу сразу понял, что он не верит в это, наверняка заглянул в журнал моей успеваемости, да и помнит, как я на его лекциях по криминалистике сидел. Потому и вид недовольный."
"Внезапно без стука в кабинет буквально ворвался запыхавшийся Жидунов, вызвав у нас с деканом немалое удивление.
— Георгий Юрьевич! — отойдя от первоначального удивления, разозлился Жижеленко, — что вы себе позволяете? Разве я разрешал вам врываться в мой кабинет?
Увидев меня, Жидунов облегченно выдохнул и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Извините, Александр Александрович, но дело срочное и касается как раз студента Огнева.
— Уже не студента, — брезгливо посмотрев на документы перед собой, декан толкнул их по столу в сторону Жидунова.
— Нет, все же студента, — не согласился комсорг, удивив этим заявлением нас с деканом.
— Объяснитесь, — откинувшись на спинку стула, скрестил руки перед собой Александр Александрович.
— Вышла ошибка, — выдавил из себя Жидунов. — Я только что от ректора, товарища Удальцова. Ему звонил товарищ Бухарин и хвалил комсомольца Огнева за его статью. Видимо в партии что-то напутали.
«Уже комсомольца? — промелькнуло у меня в голове. И тут же следом, — Бухарин? А он-то тут каким боком?»
— Вы уверены? Не прибежите через неделю снова, поменять свое мнение? — едко спросил декан.
— Уверен.
После чего засунул руку в карман и вытащил значок комсомольца, протянув его мне.
— Ну уж нет, — возмутился я.
— Не хочешь больше состоять в комсомоле? — удивился Жидунов.
— Не в этом дело. Вы меня выгнали прилюдно, на собрании. Если увидят меня со значком на груди — тут же накинутся, обвиняя, что я его незаконно ношу. Мне что, каждому лично объяснять, что меня восстановили? Нет уж! Собирайте снова собрание, Георгий Юрьевич, и также — перед всем университетом — восстанавливайте.
Комсорг скривился, но кивнул.
— Что ж, — повеселел декан, возвращая себе документы и демонстративно порвав их, — раз все так удачно разрешилось, жду вас, Огнев, через час на своей лекции.
Покидал кабинет я со смешанными чувствами. Вот уж не ожидал, что мной заинтересуется кто-то на ТАКОМ уровне. Хотя-я-я… Вон, Петр Ионович тоже не мелкая сошка. Да и Михаил Ефимович кое-какой вес имеет. Я к нему и собирался идти на днях, чтобы рассказать о своем исключении из комсомола, да посоветоваться, как быть.
