Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
В общем, теперь у нас дома есть кровати, как мне хотелось!
С Борькой мы отдалились. Он остался в цеху, а в школу еще не ходил. В итоге встречались мы редко. Жаль, но такое происходит сплошь и рядом. Я же сосредоточился на учебе под руководством Поликарпова. С устройством радио и как его собрать я худо-бедно разобрался. Хотя если бы не практические «опыты» — никогда бы не понял, как все это работает. Что такое «диод» и «триод» и как они выглядят в «железе» я понял и увидел. Лампочки и лампочки. Чудные правда, с металлическими пластинками внутри и металлическим штырем с противоположной стороны от цоколя.
Поэтому сейчас я пыхтел над собственным планером и размещением приборов в кабине пилота. Еще и электрику пришлось изучать с механикой. Иначе бы не смог понять, как провести провода от рычагов управления к рулям на хвосте планера. Да и радиостанцию для связи с землей я хотел в свой самолет впихнуть. Николай Николаевич смотрел на мои потуги с каким-то академическим интересом.
Крылья я решил разместить в нижней части, прямо под кабиной. Двигатель с винтом разместить впереди. Шасси — три колеса. По одному на крылья и одно опорное на хвосте. Хотел сделать их убирающимися, но понял, что пока знаний мне для этого не хватит. Мне казалось, тут надо или механический привод подводить — чтобы пилот сам «ручками» шасси убирал, или делать электропривод.
— Я ж не могу понять, как сильно я от маршрута отклонился, — пытался мне объяснить летчик. — Вот мне влево надо крен дать — а как сильно? Ориентиров-то не видно.
